– Ты ненавидишь мой мир? – так же тихо спросила она.
– Почему? Мне он… мне он не понятен. Так же как и тебе мой.
– Мне так показалось из твоих слов – ты осуждаешь наши уклады, нашу любовь к равенству, размеренности и предсказуемости.
– Ты заблуждаешься – это не ваша любовь. Это навязано вам достаточно умными людьми, чтобы знать, как можно влиять на сознание людей.
Ингрид размышляла. Ей виделось, что все не так, как он рассказывает. Не могла быть ее искренняя любовь к порядку быть кем-то навязана. Ведь не все жители их города такие же. Взять ту же Агату – она грезит Подземкой. И хоть и следует правилам – нельзя сказать, что фанатеет от них.
А Ингрид фанатеет.
Уилл аккуратно встал с дивана, чтобы не потревожить девушку. Он включил кофеварку, поковырялся в коробке с конфетами и, достав одну – шоколад с мятой, – забросил себе в рот.
– Будешь? – даже не обернувшись, спросил он.
– Буду, – девушка улыбнулась, поднялась с дивана и пошлепала босыми ногами в сторону барной стойки.
– Я бы принес… – начал было молодой человек, но осекся, увидев расплывшееся в улыбке лицо девушки.
– Мне бы не помешало пройтись, если честно. Мы не привыкли так много лежать на диване.
– Вот как? Что же вы делаете в свободное время?
– А у нас его нет, – Ингрид пожала плечами и улыбнулась еще шире.
– Что ты имеешь в виду? – Уилл облокотился о барную стойку и сложил руки на груди.
– У нас все расписано по минутам. Практически всегда. Кое-что, конечно, можно отменять, но не ради того, чтобы поваляться.
– А если вы хотите отдохнуть? – удивился молодой человек.
– Для этого тоже есть время. Мы рано ложимся спать, – Ингрид выразительно посмотрела на часы, показывающие уже второй час ночи. – У нас есть запланированный активный отдых и время, когда мы смотрим КУБ.
– КУБ, – Уилл поморщился. – Как вы можете смотреть это?
Ингрид пожала плечами, подвинула к себе коробку с конфетами и начала их перебирать. «Пожалуй, по вам я буду скучать больше всего», – пронеслось у нее в голове.
– Знаешь, мне кажется, я буду скучать по конфетам, когда уеду отсюда, – задумчиво проговорила она свою мысль. Привычка не прятать то, о чем думаешь, была в ней неискоренима.
– По конфетам? – засмеялся Уилл. – А по мне будешь скучать?
– Не знаю, – девушка задумчиво разглядывала его лицо, стараясь представить, что будет чувствовать, когда не сможет видеть его каждый день. – Я привыкну.
– А без конфет не привыкнешь? – ухмыльнулся Уилл, почувствовав, что его неприятно задели ее слова. Он не строил никаких планов на эту девушку – она была мила и необычна по сравнению с теми, с кем он раньше имел дело. Но смог бы он бросить свой мир ради нее? Он не знал. И все-таки его самолюбие было задето.
– А без конфет нет, – засмеялась Ингрид.
– Ты слишком откровенна для нашего мира, – заметил Уилл, отпил глоток успевшего остыть кофе и прошел обратно к дивану.
Девушка задержалась у коробки конфет, не смогла выбрать какую-то одну и, захватив с собой все, вернулась к молодому человеку.
– Ты еще не рассказал мне свою историю.
– Свою?
– Ты рассказал то, что я знала – от нас же не все скрывается. Да, смыслы, конечно, доносятся другие, но сами факты было бы очень сложно скрыть. Ну, кроме существования Подземки. О ней нам, конечно, никто не говорит.
– Что же ты хочешь услышать?
– Я хочу понять, зачем тебе это нужно, – Ингрид взяла очередную конфету, но, ощутив во рту приторный вкус сахара, положила ее назад и отодвинула коробку от себя.
– Уже наелась? – засмеялся молодой человек. – Да уж, не пройдет и секунды, как ты меня забудешь, раз свои любимые конфеты смогла отставить в сторону так быстро.
– Когда у тебя появляется одна конфета и то очень редко, ты научаешься смаковать ее, откусываешь по чуть-чуть, тянешь удовольствие. Не поверишь, но я один раз смогла растянуть свою новогоднюю шоколадку на два месяца. А там еще чуть-чуть – и нам выдали пасхальные куличи.
Девушка улыбалась, закрыв глаза и представляя себе мягкий слоистый кулич с белой глазурью, цукатами и изюмом, который они ели после ночной службы прямо в церкви, собравшись всем районом. На столах кроме куличей стояли тарелки с раскрашенными в разные цвета луковой шелухой, свеклой и шпинатом яйца – каждому по одному, – вареное мясо, нарезанное ломтиками, и овощи соломкой. Овощи никто никогда не ел, зато от мяса и куличей не оставалось ни крошки.