Ингрид подумала, что зря, наверно, она в свое время выбрала французский, вместо того чтобы пойти учиться играть на гитаре. Она это сделала исключительно из практических соображений – ей казалось, что говорить и читать на другом языке может пригодиться, тогда как от пустой траты времени на бренчание по струнам вряд ли вышел бы какой-то толк. Интересно, эта прагматичность в ней тоже навязана обществом? Или она с рождения такая сухая и черствая как…
Как кто или что?
Разозлившись на свои мысли, она встряхнула головой, взметнув облако пепельного цвета.
– Эй, дуреха, почти приехали. Увидимся за завтраком.
Девушка улыбнулась и ничего не ответила – непонятная тревога сковала ей горло.
Едва дождавшись, когда автобус остановится, она подхватила свой чемодан и начала протискиваться между зазевавшихся попутчиков, которые только-только начали подниматься и стаскивать с верхних полок свои рюкзаки и сумки. Спрыгнув на дорогу, Ингрид в который раз поморщилась, увидев на своих неизменных белых кедах тонкую желтую пыль, но быстро собралась с мыслями и подбежала к одному из мужчин со списками для распределения приезжающих по домикам.
Ей достался номер 33 – на самом краю лагеря. Дальше была только вода с одной стороны и лес с другой.
Решив, что это даже к лучшему, она побежала вперед, уже не обращая внимания на поднимаемые ею клубы желтой пыли.
– У тебя тоже тридцать третий? – пока девушка возилась с ключами, подошла и ее соседка.
– Нет, пытаюсь ограбить его, – огрызнулась Ингрид, оборачиваясь. – О, Триффани, привет. Мы что, опять вместе живем?
– Да, прикольно, правда? Ты в тот раз куда-то пропала…
– Да, долгая история, – оборвала ее соседка по комнате. – Как-нибудь расскажу, если будет время. Не могу понять, что с этими ключами не так. Попробуешь?
Триффани легко справилась с замком и вошла первая в дом с надписью 33 на двери. Ингрид протиснулась следом и сразу отметила, что кровати тут всего две.
– Мы, кажется, будем вдвоем, – девушка как будто прочитала ее мысли.
– Похоже на то.
Нельзя сказать, что Ингрид была недовольна распределением, но она бы предпочла, чтобы с ней поселили Дарсию – она была одной из тех, кто не хотел никаких переворотов, и, имея целый домик на них двоих, девушки могли бы собрать у себя таких же единомышленников. Что касается Триффани, то она не до конца была уверена, что может ей доверять. Хотя, если Трей все еще был с ней – вряд ли они не успели уже все обсудить и прийти к какому-то общему мнению.
– Куда-то собираешься? – голос Триффани, тихий и тонкий, потерялся в звуке захлопывающейся двери. До завтрака оставалось около получаса, и девушка собиралась пройтись, чтобы побыть наедине со своими мыслями.
Сегодня озеро было таким, как в ее первое раннее утро в их приезд сюда с родителями почти год назад – тихое, спокойное, чуть заросшее кое-где камышами, только вместо отражения лунных бликов оно переливалось от восходящего солнца.
Чуть зарываясь в рыхлый песок, Ингрид медленно шла почти у самой воды, стараясь опять не думать о том, что им предстоит сделать в эти несколько дней.
Трей Портер еще до отъезда начал опрашивать своих знакомых из Посторонних, чтобы определиться, кто может помочь им помешать надвигающейся революции, и их набралось человек двадцать. Дарсия была в их числе, и на ней была ответственность за поиски таких же единомышленников среди Основателей. Ее парень Рой, Уилл и еще пару ребят примкнули к ним, пообещав приехать на общий сбор в этот лагерь у озера. Что будет дальше – оставалось только гадать. Смогут ли они как-то помешать или им придется расписаться в собственном бессилии? Пока ответа не было.
Задумавшись, Ингрид добралась до старого причала, уходившего далеко в центр озера, почти недвижимого в это тихое утро. Оглянувшись назад, а затем, посмотрев на часы, девушка решила, что ей хватит времени вернуться обратно в лагерь до завтрака, и смело ступила на старые, чуть поскрипывающие под ногами доски. Тут и там деревянное полотно прохудилось, и, если заглянуть вниз, можно было увидеть спокойную темную в тени причала воду.