С этими словами я положил трубку.
– Ну, что ж, – проговорил я и взглянул на Быстрову, всем своим видом давая понять, что недоволен только что произошедшим разговором. – У охранника есть алиби.
А заведующая детским садом, наоборот, была крайне довольна, очевидно, тем, что среди ее сотрудников не оказалась крысы.
– Это же здорово, что подозреваемых осталось всего три человека – водитель группы актеров, и мужчина и женщина артисты, и все они сторонние люди, – проговорила она чуть ли не весело.
Я покачал головой и, размышляя о своем, сказал:
– Да, как говорят в старых добрых детективах – круг подозреваемых сужается.
– Я с самого начала так и думала, что драгоценности украли артисты, – доверительным тоном поведала Быстрова. – У нас раньше никогда случаев воровства не было.
«Если думала, то какого же черта не вычислила их и не разоблачила?» – задал я мысленно вопрос заведующей детским садом, но вслух произнес:
– Конечно, логичнее всего было бы сразу предположить, что драгоценности увели выступавшие в детсаду артисты, но раньше у нас не было оснований их подозревать. А когда мы методом анализа и проверки алиби исключили невиновных, основания появились. – Я спохватился: – Извините, чего это я сижу, тем более на вашем рабочем месте, а вы стоите! Садитесь, пожалуйста!
С этими словами я поднялся, уступая место за письменным столом Быстровой, но молодая женщина начала отнекиваться:
– Что вы, что вы, Игорь Степанович, сидите! Вы же работаете по моей просьбе, и мой кабинет в полном вашем распоряжении.
– Нет, нет, Наталья Александровна, садитесь, – проговорил я тоном, не терпящим возражений. – Вам сейчас нужно будет воспользоваться служебным телефоном и кое-куда позвонить.
На сей раз Быстрова возражать не стала. Она с готовностью уселась на свое рабочее место и вопросительно взглянула на меня.
– Я вас слушаю!
Я встал с торца стола, оперся ладонями о столешницу и заявил:
– Я бы хотел начать знакомство с группой артистов кукольного театра с Нины Стороженко.
От удивления брови заведующей детским садом приподнялись, а глаза увеличились.
– Вот как?! – невольно хмыкнула она. – Но ведь Стороженко в то время, когда похитили драгоценности, находилась на сцене. У нее алиби, зачем вам нужно проверять причастность к краже невиновного человека.
Я снисходительно улыбнулся.
– Я же не сказал, что хочу проверить невиновного человека, – заговорил я с заведующей детским садом, как с несмышленой девочкой. – А сказал, хотел бы начать знакомство с группой артистов со Стороженко. Дело в том, что мы не можем беседовать со сторонними людьми так же, как с вашими сотрудниками, зависящими от работодателя, то есть от вас. А уж тем более не имеем права допрашивать их. В лучшем случае они пошлют нас подальше, а худшем – обратятся в полицию с жалобой на неправомерные действия с нашей стороны. Но даже если мне и удастся поговорить с подозреваемыми на интересующую нас тему, то вор насторожится, и все равно разговора в нужном мне русле не получится. Поэтому я и хочу встретиться с Ниной Стороженко как не имеющей к расследованию никакого отношения. Она к краже непричастна, не ведает о ней и, естественно, будет вести себя непринужденно, авось тогда я и смогу получить о водителе, артисте и артистке кое-какую необходимую мне информацию.
Заведующая детским садом подумала и изрекла:
– В общем-то, вы все верно решили. Что я должна сделать?
Глядя в прекрасные глаза заведующей, я сказал:
– Мне бы хотелось, чтобы вы разыскали Стороженко и под каким-либо предлогом пригласили ее в детский сад к определенному времени, чтобы я смог где-нибудь ее перехватить и якобы случайно познакомиться. А дальше уже мои проблемы…
Быстрова кивнула на телефон.
– Вы хотите, чтобы я позвонила именно по городскому телефону Стороженко домой или на работу. Я правильно поняла?
– А у вас есть номер ее мобильника? – оживился я.
– Конечно, есть. Я же с нею договаривалась о спектакле в нашем детсаду, и, разумеется, она дала мне номер сотового телефона.
– Звоните!
– Экономить не буду, – хмыкнула Быстрова. – Позвоню со своего мобильника, а не с городского телефона.
Она отодвинула городской телефон, достала из кармана халата мобильник и принялась рыться в записной книжке в поисках нужного номера телефона. Я же скроил дурацкую угодливую мину, видимо, полагая, что именно таким образом должен оправдываться за горячо любимого мной завуча ДЮСШ Колесникова, позволившего себе сделать в адрес Быстровой замечание, что она дюже экономная особа и звонит нужным ей людям не по сотовому телефону, а по городскому, отвлекая тем самым тренера от тренировки. Но и заведующая детсадом хороша – злопамятная особа!