– Юра! – сказал я негромко, переступил порог квартиры и прикрыл за собой дверь. Свет в квартире не горел, и в прихожей сразу стало темно.
Я постоял немного на пороге, осваиваясь в квартире. Это была обычная типовая двушка, каких в нашем городе, да и во всем бывшем Советском Союзе настроили сотни тысяч. Отличались они друг от друга тем, что строились в зеркальном отображении. У студенистого была, если так можно выразиться, «правосторонняя». По правую сторону шли совмещенный санузел, коридор, ведущий в кухню, потом маленькая комната, а по коридору прямо дверь в комнату побольше. Я подумал, что, возможно, Тычилин после больницы принимает душ и из-за шума воды не слышит тихо работающего звонка, а потому приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Но нет, здесь было темно. Я включил свет – пусто. В кухне тоже никого.
– Юра! – вновь позвал я, шагнул к двери в комнату поменьше и толкнул ее.
«О, боже мой!» – воскликнул я в душе, окидывая комнату беглым взглядом. Я был искренне удивлен увиденным. Но удивил меня не спальный гарнитур, который, между прочим, был неплох, а то, какой в комнате творился беспорядок: постель скомкана, дверцы шкафа распахнуты, на полу валяются белье и одежда. Ну, и поросенок этот студенистый! Я, как и он, холостяк, но содержу свою квартиру в образцовом порядке.
Я прикрыл дверь, подошел к двери во вторую комнату, распахнул ее и отшатнулся. О черт, только не это! То, что я увидел в этой комнате, меня поразило, потрясло, повергло в шок! У Тычилина в квартире действительно как в сказке – чем дальше, чем страшнее!.. В этой комнате на ламинированном полу среди разбросанных кругом вещей лежал Юра. В голове его зияла аккуратная дырочка, распухшее от старых побоев лицо левой стороной покоилось в луже крови. Надо сказать, что крови вытекло немного, видимо, при таком ранении ее выливается через пулевое отверстие небольшое количество, а возможно, стрелок был экстра-класса и умел убивать с наименьшей потерей крови жертвы, дабы не пачкать кровью пространство вокруг трупа, да и себя заодно. Пустой взгляд Юры был устремлен в плинтус, одна нога выпрямлена, другая – подтянута к животу, обе руки выброшены в стороны и вверх, правая чуть выше левой, в ней он сжимал палку-чесалку для спины, сделанную из эбенового дерева, а может быть, и не из эбенового, а из подделки под него или из эбонита. Во всяком случае, эта самая палка-чесалка, с маленькой рукой на конце ее, была черной и казалась вырезанной из очень твердого материала или твердой породы дерева. Все тело Юры, даже после смерти, казалось устремленным вперед, будто он в последнее мгновение жизни бросился на своего убийцу и был сражен им в этом порыве пулей в лоб. Палка-чесалка в руке Юры свидетельствовала о том же. Этот сувенир пятьдесят сантиметров в длину, конечно, слабое оружие против пистолета, но, видимо, от отчаяния и желания спасти свою жизнь Юра схватил первое, что подвернулось под руку, и бросился на своего убийцу. Да, жаль Тычилина, погиб мужик ни за что, а вернее, по глупости. Теперь я был на сто процентов уверен, что шкатулку с диадемой из кабинета заведующей похитил именно Тычилин. За драгоценности-то он и поплатился своей жизнью. Наверняка убивший Юру человек именно за шкатулкой с диадемой и приходил к Юре. Вот только нашел он ее или нет – вопрос. Но как бы там ни было, мне после того шмона, что устроил в квартире Тычилина преступник, здесь делать больше нечего. Скорее всего, он нашел драгоценности и унес их с собою. А если нет, то они спрятаны так надежно, что ни убийце, ни мне их уже в квартире не отыскать.
От запаха крови и вида трупа у меня помутилось в голове, хотелось на свежий воздух, и я уж развернулся было и собрался покинуть квартиру, но в этот момент в замочную скважину на входной двери кто-то вставил ключ и стал его проворачивать. Черт, мне еще только не хватало, чтобы кто-нибудь застукал меня в квартире рядом с трупом – доказывай потом, что не верблюд. Поскольку замок был уже открыт и человек замешкался, крутя в замочной скважине ключ туда-сюда, пытаясь открыть дверь, мне этого времени как раз хватило на то, чтобы принять решение. Но сработала не голова, так как мысль еще не успела сформироваться, а тело. Ноги сами переступили порог комнаты, где лежал мертвый Тычилин, а руки прикрыли дверь.