Я стоял, прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за двери. Человек, наконец, справился с замком, открыл дверь и ступил в квартиру. Повозившись в прихожей, прошел в кухню и пошуршал там целлофановыми пакетами. Затем он пошел по моим стопам: открыл дверь в ванную, потом – в маленькую комнату, потом пошел по коридору к двери, за которой стоял я. Да-а… глупая, если не сказать дурацкая ситуация. Сейчас человек войдет в комнату, увидит труп, а рядом с ним скромно стоящего человека и решит, что это я грохнул студенистого. Нет, подобного допускать нельзя – ввек не отмоюсь… Наверное, я действовал неправильно, но в тот момент я думал, что иного выхода у меня нет. В общем, я наклонился, взял валявшееся на полу покрывало, расправил его и выставил перед собой, прикрываясь им так, чтобы человек не мог увидеть мое лицо. Ну, а когда неизвестный открыл дверь, я набросил на него покрывало и ударил кулаком по голове. Как я уже говорил, удар у меня мощный, быка, правда, не сваливаю с одного удара, а человека запросто. Этот тоже, стоящий, будто мумия, завернутая в покрывало, оказался не крепче других, кого я кулаком сбивал с ног, – он, не издав ни звука, повалился на пол. Я поборол в себе искушение отбросить с лица неизвестного покрывало и посмотреть, кто же под ним. Вдруг человек находится в сознании или очнется и запомнит меня? Тогда придется не только отводить от себя подозрение в убийстве Тычилина, но и отвечать за нападение на неведомого мне человека. И я, недолго думая, переступил через валявшееся под покрывалом тело и скорым шагом направился к выходу.
В гостях у Шермановой
На следующий день чуть свет мне позвонила Нина и голосом человека, который находится под орудием пыток палача, прокричала в трубку:
– Игорь!!! Игорь!!!
Я понял, что сейчас мне сообщит актриса, поэтому, когда она выкрикнула: «Юру убили!» – постарался ответить максимально правдоподобно-удивленным голосом:
– Да ты что?!! Ничего себе!!! – Я все еще лежал в кровати, голос у меня спросонья был хриплым, каким-то неживым, потусторонним, поэтому у меня здорово, на мой взгляд, получилось сыграть роль крайне потрясенного известием человека. Но то, что дальше сказала Нина, меня действительно настолько поразило, что я даже сел в кровати.
– Игорь!!! Игорь!!! – по-прежнему продолжала выкрикивать актриса так, словно ей под ногти загоняли иголки. – Ты представляешь, могло быть два трупа! В тот момент, когда преступник был еще в доме Юры, к нему в гости зашла Оля, и этот негодяй напал на нее и чуть не убил! Спасло Олю чудо!..
Черт возьми, этого мне только не хватало! Женщину чуть не угробил!
– Погоди! – прервал я поток слов крайне возбужденной актрисы. – С Олей все в порядке? Где она?
– Да в порядке, в порядке! – отмахнулась Нина и вновь затараторила: – Дома она, у нее небольшое сотрясение мозга, а врачи говорят, легко отделалась, могло быть намного хуже…
Я облегченно вздохнул: слава богу, Шерманова жива и даже находится после моего удара, надеюсь, в здравом уме и твердой памяти.
Стороженко еще что-то сумбурно выкрикивала, но я уже не прислушивался, что именно. Я, кажется, сообразил, что заставило Тычилина, вроде благополучного с виду солидного мужчину, причем – уважаемого актера, пойти на кражу драгоценностей. И возможно, я начинаю догадываться, где и среди кого следует искать убийцу Юры.
– Ты где, дома? – не слушая женщину, спросил я.
– Дома, дома! – взахлеб ответила актриса и хотела еще что-то сказать, но я решительным тоном проговорил:
– Я сейчас приеду к тебе, одевайся и жди! – С этими словами я положил трубку, встал с кровати и пошел в ванную бриться.
«Глупость, наверное, я вчера сотворил, когда ударил Ольгу по голове и сбежал из дому Юры, – думал я, размазывая по щекам пену. – Ну, в чем меня могли обвинить? В убийстве Тычилина? Ерунда! У меня даже пистолета при себе не было, да и мотив преступления отсутствует. Хотя как сказать… – Я замер с бритвой у щеки, удивленный пришедшей мне в голову мыслью. – Я же драгоценности разыскивал. А вдруг догадался, что они у Юры, ворвался к нему в квартиру, убил и забрал шкатулку? Вот тебе и мотив. – Меня аж пот прошиб, когда я понял, в какое идиотское положение попал после того, как ударил Шерманову и сбежал с места преступления, чем и навлек на себя подозрение в убийстве Тычилина. Я оперся о раковину руками и, продолжая раздумывать, уставился невидящим взглядом в свое отражение в зеркале. – Но теперь сожалеть о совершенном проступке поздно. Надо было вчера о нем думать, когда еще можно было исправить ситуацию или хотя бы оправдаться. Теперь же только попади в полицию, быстро в оборот возьмут и свалят на меня убийство. А что касается отсутствия у меня орудия преступления, так с уликами в полиции не проблема. Найдут какой-нибудь старенький бесхозный пистолетик, прижмут и заставят сознаться, что я из него выстрелил в лоб Тычилину. Нет, сознаваться в том, что я был в квартире студенистого, ни в коем случае нельзя. – Я вновь зашкрабал станком по щеке. – И Нине с Олей говорить об этом не следует. Женщины же – растрезвонят повсюду. Хотя и мужики болтунами почище баб бывают. К счастью, их мало».