Длинноносый констебль снова вперил взгляд в мертвую незнакомку:
– Видать, меж двумя баржами ее протащило, – предположил он, почесывая макушку, – вот и стерло лицо начисто. – И более уверенно: – Сам посмотри: девчонка без рода и племени, понесла, кажись, от хозяина, вот и сиганула воду в отчаянии. Дуреха... – А потом в сторону Джека: – Шел бы ты отсюда, малец.
А другой прикрикнул:
– Да побыстрее!
И Джек припустил в сторону дома, да так и бежал, пока колотье в боку не принудило его остановиться и отдышаться, а блеянье овец не подсказало, где он находится: у Смитфилдского рынка. Как он здесь вообще оказался?
– Эй, жаворонок!
Этот голос заставил Джека напрячься.
– Чего тебе, Окорок? – отозвался он пренебрежительно. – Снова копаешься в дерьме?
– Не, это ты копаешься в дерьме, – парировал тот с насмешкой. – А я – ученик мясника, – и он продемонстрировал Джеку большой разделочный нож.
Джек ненавидел прозвище, которым народ наделил каждого ребенка его профессии, к счастью, ему уже пятнадцать и скоро он сможет заняться чем-нибудь посерьезней сбора прибрежного мусора.
А Окорок между тем продолжал:
– Слышь, жаворонок, – голос тихий, почти вкрадчивый, – говорят, Кукловод выпустил твоей сестрице всю кровь... каплю за каплей. Вот так! – и он сделал вид, что полоснул себя по бедру мясницким ножом, а потом повторил: – Каплю за каплей. – Осклабился и заржал во все горло.
– Чертов урод! Бедлам по тебе плачет, – закричал Джек, порываясь в его сторону, только справедливой расправы не получилось: он со всей силы налетел на девушку с корзинкой в руке, и та возмущенно огрела его ей по макушке:
– Смотри куда идешь! – И тут же добавила: – Джек, это ты? Давно не виделись.
Тот почесал ушибленное место и просипел:
– Я. Здравствуй, Ханна.
Они несколько секунд помолчали, а потом девушка сказала:
– Как вы, держитесь? Мне ее очень не хватает... Такое несчастье.
Ханна хоть и была лучшей подругой его сестры, но даже с ней говорить о Энни он не хотел – просто не мог. А голос упрямо нашептывал: «Не будь букой. Ханна ни в чем не виновата», и тогда он пересилил себя:
– Все хорошо. – Вранье, конечно, но Ханне этого хватит. – Ты как? Все также прислуживаешь на Гровенор-сквер?
Та утвердительно кивнула.
– Эта миссис Джонсон придирается ко мне по каждому пустяку: то я, видите ли, не так камины затопила, то недостаточно хорошо выскребла с щелоком ступени перед домом... – И выставила перед Джеком две натруженные руки: – Да у меня от щелока живого места на руках не осталось, а ей все неймется. – И с твердой уверенностью: – Уйду я от нее, как пить дать уйду. Дай только время! – А потом, словно припомнив нечто забавное, улыбнулась: – Слыхал новость, в доме сэра Риверстона огромный скандал: мисс Аманда Блэкни, его единственная дочь, сбежала с лейтенантом Берроузом? Они держат это в тайне и, если верить молве, подрядили ее кузена, мистера Джорджа Мейбери, отыскать беглянку и вернуть ее в лоно семьи. Только ведь шила в мешке не утаишь... Бедняжка мисс Блэкни. Кто ее после такого замуж-то возьмет!
Джек почувствовал, как что-то засвербило в его левом ухе: никак все тот же окаянный голос собирался прорваться неожиданным «Ты только подумай! Утопленница с золотой цепочкой на шее и неожиданно пропавшая дочь сэра Риверстона...»
– Когда, говоришь, она пропала? – спросил Джек.
– Так этой ночью. Переоделась в платье служанки и была такова...
«Это она, Джек! Точно она»
– А лейтенант Берроуз, что ты о нем знаешь?
Ханна пожала плечами.
– Да ничего особенного, из обедневшего рода, вечно околачивается в пабе на Бигленд-стрит, как я слышала... А что?
Джек плотно сжал бескровные губы.
Эпизод третий.
Джек протиснулся в полутемное помещение паба и осмотрелся: в этот дневной час людей здесь было немного, и присутствующие, сгрудившись за центральным столом, вели оживленную беседу. От табачного дыма у парня заслезились глаза, и он, изобразив мнимое безразличие, пробрался поближе к стойке, за которой внушительного вида детина разливал пиво по огромным кружкам, и с улыбкой осведомился:
– Как работается? Смотрю, у вас нынче весело.
Рыжебородый окинул его оценивающим взглядом.
– Пить будешь? – только и спросил он.
– Мне бы что перекусить для начала, – откликнулся парень под громкое урчание желудка.