- Спасибо. Мне было важно, это услышать. Пойдем туда? - Ты указываешь пальцем вверх, и я сразу понимаю, о чем ты говоришь. Жить на последнем этаже пятидесяти пятиэтажного здания значит иметь привилегию в качестве ключей, открывающих небольшую металлическую дверь, ведущую на крышу. Раньше мы проводили там много времени, но сейчас, в преддверии грозы, это кажется не совсем разумным, поэтому я молча пожимаю плечами и потираю переносицу, посматривая за окно. - Идем. Это всего лишь дождь, Клаус, а я больше не могу быть здесь. - Ты берешь меня за руку и тянешь за собой, на ходу беря ключи с тумбочки. Мы уходим из холодной и неуютной комнаты, и звук часов за нашими спинами затихает почти мгновенно. Нет часов - нет времени. Необходимости ставить точку, ориентируясь по положению стрелок. Ты оказываешься умнее меня, Кэролайн.
Франция, Париж, 2013 год, июнь
Я не знаю, сколько пролежала на полу, но когда я поднимаюсь, пытаясь справиться с головокружением и устоять на ватных ногах, на улице уже настоящий ливень, и вода стекает по оконному стеклу сплошным потоком. Как ни странно, но я не плачу. Больше не плачу.
Все то время, пока я лежала на холодном сером мраморе, прижав колени к груди, в моей голове набатом звучал лишь один вопрос: почему? Почему сейчас? Почему именно так, несколькими небрежными словами на клочке бумаги? Почему так жестоко, ведь я не заслужила этого? Слезы лились, а ответы не приходили. В мыслях были только рваные обрывки воспоминаний, какие-то забытые улыбки, невольные касания, слова - грубые и нежные одновременно, смешанные в одно звучание. Только со временем все мысли заслонила просто темнота, безразличие и равнодушие.
И теперь я окидываю взглядом комнату. В последний раз. Я не трону здесь ничего: ни шелковые измятые простыни, ни поверхность зеркала, ни лепестки моих любимых цветов. Ни одним касанием я больше не свяжу себя с твоим домом и заодно с тобой. Я и так связана самыми крепкими нитями чувств и памяти, которые не рвутся, а даже через столетия больно впиваются в кожу, все напоминая и напоминая о былом, даже если не хочется и больно до судороги, до истерии и беспамятства. Поэтому я разворачиваюсь, быстро дергаю дверную ручку и выхожу в коридор. Я не беру ни деньги, ни драгоценности, ни одежду - ничего, кроме простого бежевого платья, в которое я одета сейчас, и кольца, защищающего меня от солнца. Я не думаю в тот момент, как буду добираться домой, хватит ли у меня умения внушить всем, кому понадобится, ведь во времена наших путешествий этим всегда занимался ты. Я просто хочу уйти, сбежать на край света, спрятаться от всего мира и секунду за секундой стирать клеймо воспоминаний, которые ты выжег в моей памяти.
- Кэролайн, ты куда? - Я не замечаю, как спускаюсь на первый этаж, где суетится Блайт, стирая пыль с чайного столика.
- Ухожу, - я вымученно улыбаюсь, хочу добавить что-то еще, но меня прерывает голос Ребекки:
- Блайт, займись делом. А ты уходи. Ник не любит, когда ему перечат. Ты ведь знаешь, - я согласно киваю, в последний раз окидывая твою сестру пристальным взглядом. Она похожа на тебя больше, чем я предполагала. Такая же показная жестокость, за которой скрывается что-то глубоко несчастное. Я бы могла понять ее. Я бы могла понять тебя. Я бы постаралась, если бы ты позволил. Я встряхиваю головой, перевожу взгляд на Блайт, в последний раз растягиваю губы в жалком подобии улыбки, пытаясь отблагодарить ее за доброту хотя бы таким способом, потому что говорить я не могу, ощущая, что ледяной холод, сковавший тело, может смениться истерикой, если я произнесу хотя бы слово. Я поворачиваюсь медленно, делаю шаг к двери и замираю, остановленая голосом Ребекки: - Кэролайн, подожди! - Я снова перевожу взгляд на твою сестру. Впервые вижу ее настолько нервной, она тяжело сглатывает, шумно втягивает воздух, намереваясь что-то произнести…
- Бекка, дорогая, ты мне нужна, - Элизабет прерывает нас, подходит к твоей сестре, берет ее под локоть, бросает на меня взгляд, в котором столько издевательства и превосходства, что мне становится противно и обидно до горечи. Вот значит какой выбор ты сделал? Уже через секунду, я оказываюсь на крыльце и захлопываю тяжелую дверь за своей спиной.
Воздух пахнет пылью, тяжелые капли гулко барабанят по крыше дома, сплошная стена воды не позволяет увидеть ничего, и я зябко пожимаю плечами, делая первый шаг. И плевать, что тело моментально намокает, и мокрая ткань противно липнет к коже. Мне настолько все равно, что я даже не откидываю пряди волос, упавшие на глаза.
“Не оборачиваться, не оборачиваться, не оборачиваться” - вот единственная мысль, которая бьется в голове и болью отдается в висках. Тебя больше нет в моей жизни. Каждый шаг - все дальше, пока я не поставлю между нами мили, горы и океаны. Пока не забуду. Я обязательно забуду.
Не помню, как я поймала такси, добралась до аэропорта. Я даже не смотрю по сторонам, хотя и ощущаю на себе любопытные взгляды людей, прячущихся под зонтиками. Сейчас мне нужно взять себя в руки, внушить и получить билет домой. В Мистик Фолс. В место, где все начиналось.
========== Глава 36. Связь с прошлым ==========
Здравствуй, Стефан!
Один умный человек сказал мне, что написав о своих проблемах на бумаге, можно хотя бы немного облегчить душу. Знаю, что ты тоже пользуешься подобным способом, но у меня не вышло. Как-то смущает меня необходимость писать “здравствуй, дорогой дневник”, зная, что он никогда не ответит мне. Поэтому я использую твое имя, хотя вряд ли когда-то отправлю это письмо тебе. Я очень хотела поддерживать с тобой общение, как с нитью, которая оказалась самой крепкой и сильнее всего связала меня с Мистик Фолс. Но я так и не решилась попросить разрешения звонить тебе, да и сейчас не могу позвонить, испытывая какое-то болезненное облегчение, не просто быстро и необдуманно произнося слова, но и перенося их на бумагу. Быть может, я старею или чересчур страдаю сентиментальностью, но меня успокаивает скрип ручки и шелест бумаги.
Наверное, это воздействие места, где я сейчас живу. Ты когда-то был в Шотландии? Если не был, то ты очень многое потерял. Ничто не сравнится с этой первобытной атмосферой, волшебным ощущением, что ты на краю света, и за очередным холмом мир падает в бездну. А еще здесь живет Несси, то самое мифическое чудовище, которого принято боятся. Местные жители свято верят, что оно существует, и, знаешь, иногда и я верю.
Даже не знаю, что написать еще. Слишком многое изменилось, многое приобрело другое значение. А может быть просто я другая, а прежняя Кэролайн умерла. Не удивлюсь, если ты посчитаешь, что я просто сошла с ума. Возможно, так и есть.
Ты счастлив? Я не спрошу больше ничего, потому что это не имеет значения. Я хочу знать лишь это.
Кэролайн Форбс
Я тщательно вывожу последнюю букву, так же медленно, как и писала каждое слово в этом странном письме. Не знаю, зачем я это делаю, ведь я вряд ли решусь его отправить через океан, к одному из немногих людей, которых я еще решаюсь награждать гордым званием “друг”.
Я перевожу взгляд на окно, через которое могу видеть двор, постройки селения вдалеке и гряды холмов, простирающиеся к самому горизонту. Все это покрыто белоснежным покрывалом снега, который ярко мерцает под редкими лучами холодного зимнего солнца. Я грустно улыбаюсь, задумчиво складываю исписанный листок вдвое и кладу его между страницами книги, которая лежит на столе.
Сегодня двадцатое января две тысячи четырнадцатого года. Очередной день в веренице других дней. Единственное различие - зарождение сегодня у меня хоть какого-то интереса к жизни, которая все также течет в безумном ритме за каменными стенами замка, в котором я спряталась, чтобы зализать раны. Интерес появился утром, потому что мне всю ночь снилась какая-то сюрреалистическая чушь: кровь, стекающая по белым стенам, алые капли на пальцах, багровые зигзаги на запястьях, и привкус крови на губах, такой же соленый и противный, а потом мне приснился Элайджа, и я резко проснулась, ощущая слезы на щеках и губах. Впервые мне снился не ты. Это было страшно и успокаивающе одновременно. Быть может пройдут годы, и я забуду тебя окончательно.