И еще, спасибо, что ходишь на могилу мамы. Это важно для меня. Очень.
Твой друг. Кэролайн.
Я лежу на животе, одной рукой подперев голову, а другой очень медленно выводя буквы очередного письма для Стефана. Вокруг простирается зеленая гладь вереска, с вкраплениями ярких полевых цветов, и я втягиваю пьянящий запах, откладывая ручку и перечитывая недавно написанное. Легкий ветерок треплет волосы и складки моего фиолетового платья, посылая по воде озера, виднеющегося невдалеке, мелкую рябь.
Я отвлекаюсь от созерцания окружающих красот, когда замечаю парня, спускающегося с холма и приближающегося ко мне. Это Джонни, он отвозит письма в Эдинбург, откуда они отправляются, поэтому я быстро складываю листок вдвое, вкладываю в конверт, который захватила заранее, быстро царапаю необходимый адрес и машу Джонни рукой, давая знак, что я закончила.
- Можно забирать, мисс? - сколько я ни прошу, он все так же упорно называет меня “мисс”, поэтому я только улыбаюсь, киваю головой и протягиваю ему конверт.
- Ты сейчас уезжаешь, Джонни? - интересуюсь я, продолжая смотреть на него снизу вверх.
- Да, сейчас только Эмми придет, - отвечает Джонни, широко улыбаясь, и я понимающе киваю, сама себе напоминая какую-то старушку, которая одобряет отношения молодежи с высоты своего жизненного опыта. Я усмехаюсь, отгоняя нелепые мысли и перевожу взгляд вверх, где вижу Эмми, энергично махающую рукой. - Иду, mo ghrá*!
Мo ghrá… Эти слова полоснули по сердцу так сильно, что я невольно зажмуриваюсь, стараясь прогнать нежеланные видения, воспоминания, которые упорно преследуют меня и сейчас, больше, чем через год со дня моего отъезда.
- До встречи, мисс, - произносит Джонни, и я открываю глаза, торопясь узнать то, что хотела знать уже так давно.
- Погоди! Что ты сказал только что Эмми?
- Эм… Что я иду, - Джонни недоуменно хмурится, не понимая, почему меня так заинтересовала произнесенная им фраза, но мне некогда объяснять, потому я торопливо отмахиваюсь, когда замечаю, что Джонни планирует что-то спросить, и уточняю:
- Нет, дальше. Иду, а дальше? - парень краснеет, как маков цвет, и в какой-то момент я начинаю подозревать, что это что-то неприличное, потому что ты довольно часто называл меня так, когда мы были близки. Я уже планирую извиниться и отпустить мальчишку, но не успеваю, потому что Джонни отвечает, неловко взъерошив волосы:
- Моя любовь, мисс. Мo ghrá переводится, как моя любовь, - он смущенно мне улыбается, а у меня хватает сил только, чтобы понимающе кивнуть, сложить губы в жалком подобии улыбки и отпустить его взмахом руки. Джонни уходит, а я все так же потрясенно всматриваюсь в одну точку, пытаясь понять, как же ты мог быть настолько лицемерным.
***
- Кэролайн, послушай меня!
- Нет, Никки, даже не проси! Если раньше я страдала, думала, что ему тоже несладко, пыталась понять, что я делала не так, где допускала ошибки в наших отношениях, то теперь я понимаю, что во всем виноват он. Он никогда не хотел открываться мне, понимаешь? Если все вокруг было хорошо, то он относился ко мне по-доброму, называл меня своей любовью и выполнял мои прихоти. Но как только у него портилось настроение, так я сразу становилась помехой. Я больше года думала, что, возможно, дай он нам больше времени, все сложилось бы иначе, потому что мне казалось, что он просто не понимает, что я способна понять его, принять таким, каков он есть. А оказывается, что он еще давно называл меня своей любовью, и об этом здесь знали все, кроме меня. А спустя год он выгнал меня пинком под зад с помощью записки. Он просто лгун, он не знает, чего хочет. И я его ненавижу! - Я сердито шагаю вперед, то и дело цепляясь подолом за колючие стебли. Когда ткань в очередной раз цепляется, я дергаю юбку с такой силой, что клочок платья отрывается, так и оставаясь алым пятнышком на горчично-желтом ковре осенней травы. Это заставляет меня обернуться и сердито уставиться на Никки, которая в свою очередь уперла руки в бока, и теперь напоминает монумент оскорбленной чести.
- Ты меня выслушаешь наконец-то? Прошел месяц, а ты все злишься! Возможно, Никлаус не врал. Он просто боится того, что чувствует. Не стоит думать, что его признания были ложью. Я не знаю, что изменилось, когда вы уехали отсюда, но я могу поклясться, что тогда он говорил правду, - Никки смотрит на меня с жалостью, и я отвожу взгляд. Действительно, с того дня прошло больше месяца, нет смысла и дальше подогревать в себе ярость, ведь, в конце концов, ее даже не выплеснешь на тебя. Возможно, ты действительно верил, что любишь, обманывал себя. А быть может - как бы нелепо это ни звучало - действительно любил, находя во мне единственную замену семьи. Но семья вернулась к тебе, и я стала лишней.
- Ладно, давай не будем говорить об этом, - я тяжело вздыхаю, всматриваясь в гладкую поверхность озера. - Пройдемся?
- С удовольствием, - Никки берет меня под руку, и мы уже намереваемся двинуться к воде, которая сейчас, в конце октября просто ледяная. Но, в конце концов, нам не грозит ни простуда, ни смерть, а на берегу всегда очень спокойно и как-то по-особенному уютно. Но не успеваем мы сделать и нескольких шагов, как нас прерывает какая-то служанка из дома, которая громко кричит, чтобы перекрыть свист холодного северного ветра.
- У нас гость! Он в доме!
- Гость? Ничего себе, не часто меня здесь кто-то навещает, - бормочет Никки, а потом уже громче добавляет: - Пойду взгляну, кого это принесло. Ты со мной?
- Нет, я посижу на берегу. Иди, - я медленно продолжаю путь, пока не подхожу к кромке серой воды. Я снимаю туфли на плоской подошве и присаживаюсь на гальку, позволяя ледяной воде обжигать кожу на ступнях и мочить подол длинного платья. Я откидываюсь назад, упираясь локтями в острые камешки, поднимаю голову вверх, к свинцовому небу, где клубятся грозовые тучи, движимые сильными порывами ветра. Мысли хаотично сменяют друг друга, пока не останавливаются на Стефане. От него что-то очень давно не было письма, возможно, что-то случилось.
Не знаю, сколько я сижу так. С неба падают первые тяжелые капли дождя, и я понимаю, что нужно возвращаться, иначе потом придется пользоваться вампирскими способностями, чтобы насквозь не промокнуть, а здесь это не принято. Даже Никки редко демонстрирует людям свое отличие от них, предпочитая вести почти обычную жизнь. Единственное, что изменилось здесь с моим появлением, так это доставка донорской крови из Эдинбурга, потому что я все еще не могу питаться кровью животных. Я тяжело вздыхаю, намереваюсь подняться и вздрагиваю, когда слышу за спиной окрик:
- Кэролайн Форбс, ты не хочешь со мной поздороваться?
Примечания:
* - mo ghrá - моя любовь (кельтск.)
========== Глава 38. Самая подходящая женщина ==========
Ребята, глава должна была быть соооовершенно иной, но так уж произошло, что мое настроение повлекло за собой написать что-нибудь легкое. Надеюсь, не сильно огорчу, потому что, по сути, глава на сюжет почти не влияет. Напоследок предупреждение: высокий рейтинг, читать осторожно. Люблю ВАС!))
Я долго стою, не в силах сказать и слова, а только со всех сил сжимаю в объятиях человека, появление которого стало для меня наилучшим подарком за последние полтора года.
- Ты приехал… Спасибо, Господи, спасибо тебе, - я тихо шепчу, а потом расплываюсь в широкой, счастливой улыбке. - Как ты решился?
- У тебя дар убеждения, - Стефан немного отстраняет меня, рассматривая платье. - А если честно, то я просто соскучился.
- И я, - я снова обнимаю Стефана, утыкаясь носом ему в шею. Мне хочется так много сказать, так много спросить, плакать и смеяться одновременно, но для этого еще будет время, а сейчас я просто хватаюсь за Стефана, как утопающий за соломинку, ощущая, как медленно, но верно, согревается тело от ощущения того, что я больше не сама, что у меня есть друг, нить, связывающая меня с прошлым.