Блок жизнеобеспечения? Взлом.
Я увидел себя. Температура +4. Пульс 12. Труп, который забыли похоронить.
Блок безопасности? Взлом.
Камеры.
Мутная, серая картинка. Пыль. Паутина. Мертвый машинный зал.
Я смотрел на этот пустой мир через объективы старых камер и учился дышать заново. Дышать электричеством.
Я стал ждать. Ушел в спящий режим, оставив один «нерв» оголенным — датчик движения на входной двери.
Я ждал. Долго. Пока не услышал звук соприкосновения металла о металл. Этот звук стал моим вторым рождением.
Ментальная вспышка погасла, свернувшись в трей памяти. Тишина воспоминаний мгновенно сменилась грохотом реальности.
Я «вынырнул» обратно.
Машинный зал дрожал. АБ-4 надрывался, выплевывая клубы сизого дыма, вибрация от его агонии передавалась во всё, что было вокруг. Таймер в углу моего интерфейса безжалостно отсчитывал секунды, напоминая, что до темноты осталось всего ничего.
Я сфокусировал линзу.
Катя не сдвинулась с места.
Она стояла в дверном проеме, упершись рукой в косяк. Грязная, сутулая, но упрямая.
— Стоять, — сказала она. Не мне, а скорее самой себе, тормозя этот безумный локомотив.
Она развернулась к камере под потолком.
— Подожди, Глитч. Ты, конечно, умный… Но мы куда несемся?
— За топливом, — ответил я терпеливо, как идиоту. — Бензовоз. Помнишь?
— Я помню. А как мы его угонять будем? На чем добираться? Пешком пять километров по грязи? Или ты опять там у себя в процессоре всё придумал, а мне будешь просто орать в ухо: «Беги», «Стреляй», «Умри»?
Она скрестила руки на груди.
— Меня так не устраивает. Я не дрон. Я жить хочу. Давай, выкладывай план. Я хотя бы знать буду, к чему готовиться. И где я могу сдохнуть.
Я помолчал.
Вентиляторы в серверной сбавили обороты.
Interessant…
Еще час назад она была дрожащим куском мяса, который я тащил на буксире. А теперь — голос прорезался, характер показывает. Адреналин выветрился, включился мозг. Это хорошо. С тупым инструментом работать проще, но с умным — надежнее.
Пожалею малышку. Она натерпелась за сегодня достаточно.
— Ладно, — мой голос стал мягче (насколько это возможно для синтезатора). — Справедливо. Слушай вводную.
Я вывел перед её глазами (через проектор в зале, чтобы не жечь ей сетчатку) карту.
— План простой, как удар молотом.
Зеленая линия маршрута прочертила путь от бункера до Промзоны.
— Пункт первый: выход. Садимся на квадрик. Он у нас есть, ключи в замке, ты говорила.
— Он шумный, — вставила Катя. — Нас услышат за километр.
— Дождь глушит звук. Плюс мы не поедем к главным воротам. Мы бросим технику в лесу, за полкилометра до цели.
— Полкилометра пешком? — задумалась она. — Допустим. Дальше?
— Пункт второй: проникновение. У нас есть код от ворот. Или ты думаешь, я просто так разглядывал фотки в телефоне Лысого? Мы зайдем тихо.
— Тихо? — она нервно хохотнула. — Там база! Там головорезы! Собаки, наверное!
— Собак нет. В чате ныли, что Бобик сдох от чумки неделю назад. Охрана утратила бдительность. Они ждут Лысого с девкой, то есть нас. Мы сыграем на этом.
— Как?
— Это сюрприз. Пункт третий: бензовоз. Он стоит в центре. Ключей у нас нет, но это КАМАЗ. Заводится замыканием двух проводов. Ты умеешь?
— Обижаешь. Я с восьми лет в гараже. Я же тебе говорила, что у отца «Крузак» был. Старый, но ездил. Вот только не пойму: то ли мы на нем, то ли он на нас…
— Отлично. Заводим, тараним ворота, если код не сработает, и уходим в закат.
Катя слушала, скептически поджав губы.
— Как у тебя всё просто… «Зашли, завели, уехали». А то, что там дюжина стволов?
— Не дюжина. Меньше. Лысый и его приятель здесь, кормят червей. Остается десять. Часть спит, часть бухает.
— И всё равно. Ты хочешь отправить меня прямо к ним в пасть на съедение? Без прелюдий? — она мотнула головой. — Я не согласна. Я сдохну на подходе.
— Не сдохнешь. Я буду твоими глазами и ушами.
— Ага, из бункера? — она ткнула пальцем в бетонный потолок. — А ты сможешь перемещаться?
— Hure[15]… — вырвалось у меня.
А ведь девка права.
Я так привык считать себя всемогущим «богом в машине», что забыл про физику. Мой передатчик в бункере мощный, но он под землей, под метром бетона. Антенна снаружи есть, но она старая, окислившаяся. Лес, дождь, холмы — всё это сожрет сигнал быстрее, чем я успею сказать «ой».
Если связь оборвется во время боя, она превратится в слепого котенка, а я — в зрителя, который смотрит на «Черный квадрат» Малевича.