— А то я выжгу тебе зрительный нерв. Будешь слепая, как крот.
Она замерла. Потрогала свой глаз-имплант.
— Блефуешь.
— Проверим? Я могу сделать яркость на максимум и температуру поднять. Мозги закипят.
Она задумалась.
— Ладно… Ладно! — зло выплюнула она и пнула стену. — Схожу. Где этот твой зал?
— Выходи. Направо по тропе. Я покажу.
Она толкнула дверь.
В лицо ей ударил ветер с дождем.
Я подключился к её зрительному нерву. Картинка — дрянь полная. Разрешение низкое, цвета кислотные, пережатые. Дешевая китайская матрица. Но я вижу.
— Ну и погода… — бурчит она, натягивая капюшон.
Я жадно сканирую горизонт.
Где мы?
Я ожидал увидеть полигон или промзону, а вижу лес. Черные, кривые стволы. Кусты, похожие на мотки колючей проволоки.
GPS: NO SIGNAL (GPS: НЕТ СИГНАЛА).
Я вывел перед внутренним взором старую схему объекта «Точка Ноль».
На карте: ровный бетонный плац, трехметровый периметр безопасности, вышки охраны.
В реальности лес сожрал всё. Плац порос мхом. Забора нет — только ржавые столбы торчат из земли, как гнилые зубы. Вышек нет.
Моя крепость сгнила.
— Куда идти? — спросила она, чавкая сапогами по грязи.
— По схеме — десять метров прямо, потом направо, — командую я, сверяясь с чертежом. — Там должна быть бетонка. Дорога к машинному залу.
Она сделала пару шагов. Споткнулась о корень.
— Нет тут никакой дороги, консерва. Тут бурелом. Твоя карта врет.
— Значит, иди через кусты. Направление то же. Вход в техсектор — в тридцати метрах на север. Ориентир — бетонный короб вентиляции.
Она полезла в заросли. Ветки хлестали по камере, заливая обзор водой.
— Вижу твой короб, — буркнула она через минуту. — Весь во мху, как кочка на болоте.
— Дверь под ним. Спускайся.
Она съехала вниз по склону, скользя сапогами по жидкой грязи.
Дверь была там, еле заметная под слоем плюща и вьюна. Металл потемнел, слился с землей.
— Заперто, — она дернула скобу. — Наглухо.
— Панель справа. Под грязью. Ищи!
Катя пошарила рукой по стене.
— Нашла.
Она содрала пласт мха. Под ним показался пластик кодового замка. Грязный, но целый. Экран темный.
— Сдохла твоя панель.
— Там автономное питание. Жми «Ввод».
Она ткнула пальцем в кнопку.
Писк. Экран мигнул и загорелся тусклым зеленым светом. Живой. Советская оборонка умела делать надежные вещи.
— Код 77-01, — командую.
Она ввела. Дверь открылась тяжело, со скрипом.
Внутри воняет бензином и старым маслом. Посреди зала — агрегат. Маленький, ржавый, но с гордой надписью «АБ-4».
— Запускай, — говорю.
Она потянулась к кнопке.
— Стоять! — рявкнул я. — Сначала топливо проверь. Датчик справа.
Она посветила фонарем. Стекло мутное, но стрелку видно.
На нуле.
Сухо.
Я влез в логи генератора.
LAST_REFUEL: 15_YEARS_AGO (ПОСЛЕДНЯЯ_ЗАПРАВКА: 15_ЛЕТ_НАЗАД).
Топливо испарилось. Или слили.
Мы в жопе.
Генератор есть, искра есть, топлива нет.
Катя хмыкнула, постучала пальцем по датчику.
— Пусто, Консерва. Сухой твой трактор.
— Должен быть резервный бак. — Я лихорадочно искал схемы. — Ищи канистры!
— Искала уже. Пусто тут. Одни тряпки масляные.
Она развернулась к выходу.
— Всё. Я свою часть сделки выполнила. Пришла? Пришла. Кнопку нажала? Нажала. Топлива нет — не мои проблемы.
— Стоять! — я повысил голос. — Ты не уйдешь. Ты найдешь солярку.
— Ага, щас. Рожу. Здесь на три километра — лес и руины. Бывай, консерва. Не скучай.
Она шагнула за порог. В дождь.
— Я тебе мозг выжгу!
На мгновение картинка в моем интерфейсе пошла рябью.
Она попыталась меня выкинуть. Просто напрягла волю, пытаясь вытолкнуть мой голос из своей головы, как пробку из бутылки. Я почувствовал этот импульс — слабый, дикий, обреченный на провал. Её дешевый чип нагрелся, сопротивление скакнуло, но мой протокол устоял. Не вышло, Kleine. Но я это запомнил. Ты сопротивляешься.
— Да пошел ты, — она махнула рукой. — Ничего ты не сделаешь.
Она вышла на тропу.
И замерла.
Из кустов, прямо под дождь, вышли двое.
Здоровенные, в клеенчатых плащах. У одного — бита с гвоздями, у второго — цепь.
Катя попятилась. Спиной уперлась в холодную сталь двери.
— Опа, — прохрипел первый (с битой). — А мы тебя ищем, Катенька. Думала, самая хитрая? Должок вернуть не хочешь?
Я смотрю через её глаз.
Она одна. Нож против биты и цепи. Без шансов.
Её сейчас убьют. Или покалечат.
А мне нужно, чтобы она жила. Мне нужны её руки и ноги.