User: Барон
«Вы дебилы? Квадрик угробили?»
User: Лысый (Я)
«Да там карбюратор залило! Босс, давай быстрее, мы тут околели, а девка орет!»
Я переключился на (реальную) камеру во дворе, которую я оставил для себя в режиме наблюдения.
Движение.
Один из сидящих у костра встал. Прочитал сообщение с планшета. Махнул рукой. К нему подошли двое. Короткий разговор. Старший рявкнул в сторону гаражного бокса. Ворота бокса лязгнули. Завелся мотор.
На двор выехал старый, ржавый УАЗ-«Буханка».
— Этот динозавр до сих пор жив. Сколько его уже клепают? Лет сто пятьдесят? — проговорил вслух.
— Что? — удивилась девчонка.
— Раритет увидел, он еще и на ходу… Неубиваемая техника!. Делали же…
— Ты про «Буханку»?
— Как догадалась?
— Кроме нее, нет ничего стабильнее в этом мире. Как жила, выпускалась, так и будут еще сто лет производить, — посмеялась Катюша.
Отвлекся. А там пошла движуха. Трое боевиков побросали окурки в лужу и запрыгнули внутрь.
— Работает, — прошептал я. — Рыбка клюнула.
УАЗ подъехал к воротам периметра. Створки поползли в стороны. Машина, рыча и буксуя, вырвалась на свободу и повернула в сторону леса.
Ворота за ними закрылись.
— Трое уехали, — констатировал я. — Осталось четверо. Двое у костра, двое в будке. Расклад меняется в нашу пользу.
Катя выдохнула.
— Ты страшный человек, консерва… То есть не человек. Ты их развел как лохов.
— Это называется «социальная инженерия», Kleine. А теперь слушай задачу.
Я вывел ей маршрут прямо на сетчатку. Зеленая линия вела к пролому в заборе.
— Идем пешком. Тихо. Подходим к забору с восточной стороны, там «слепая зона» и плита просела. Лезем внутрь. Твоя цель — кабина КАМАЗа. Моя цель — заставить эту груду железа завестись. Вопросы?
— Только один. Если те двое у костра меня заметят?
— Тогда вспомни, как ты орудовала ключом. И не промахнись.
— Погнали, — она поправила пистолет за поясом.
Мы двинулись в темноту, вышли к периметру.
Бетонный забор высотой в три метра, увенчанный спиралями «колючки», нависал над нами серой, мокрой стеной.
Здесь, в мертвой зоне между двумя камерами, плита покосилась. Грунт просел, образовав узкую щель у самой земли. Собачий лаз.
— Сюда, — я подсветил проем зеленым контуром на её сетчатке.
Катя опустилась на четвереньки.
— Грязища… — прошипела она.
— Терпи. Или хочешь постучать в парадные ворота?
Она вздохнула и полезла.
Жирная, холодная жижа чавкала, обхватывая её колени и локти. Куртка цеплялась за торчащую арматуру.
— Leise…[23] — шикнул я ей прямо в ухо. — Не шурши.
Она протиснулась внутрь. С камеры локация казалась симпатичной, но камера врала. В реальности это была свалка. Ржавое железо. Искореженная техника. Катя сделала шаг и чуть не упала. Наступила на мокрую бутылку с разбитым дном — типичную розочку. Ну что ж, место под стать таким ребятам. Для полноты картины не хватало только парочки трупов.
Я тут же врубил фильтрацию шумов в её импланте. Шум дождя приглушился, зато голоса у костра стали четкими, словно они стояли в двух шагах.
— …ну и где этот лысый хрен? — сиплый бас. — Час прошел.
— Да застряли они. Баба бешеная, — второй голос, моложе. — Ща Миха их дернет и привезет. Нальют по стакану — согреемся.
Они были метрах в сорока. У бочки с огнем.
Пламя плясало, отбрасывая длинные, дерганые тени на бока цистерн.
КАМАЗ стоял между нами и охраной. Огромная оранжевая туша. Наша цель.
Но до неё ещё нужно было дойти.
Двор был завален мусором. Листы железа, битый кирпич, лужи глубиной по щиколотку. Один неверный шаг — и хруст или плеск услышат даже эти глухие ублюдки.
— Слушай меня, — скомандовал я. — Я веду. Смотри под ноги. Наступай только туда, где горит зеленый маркер.
Я просканировал поверхность перед ней.
Анализ текстур. Жесть — гремит. Лужа — плещет. Глина — чавкает. Бетон — тихо, но скользко.
Я проложил маршрут. Извилистая зеленая змейка, петляющая между куч хлама.
— Пошла.
Катя двинулась. Медленно. Пригнувшись. Полусогнутые ноги дрожали от напряжения.
Шаг.
Ботинок опускается на кусок покрышки. Тихо.
Шаг.
На бетонный блок. Тихо.
Она шла, глядя только под ноги, доверяя моим расчетам больше, чем своим глазам.
Вдруг она замерла.
Прямо перед ней, на зеленой линии, лежал лист профнастила. Ржавый, тонкий.
Я ошибся. Алгоритм посчитал его твердой поверхностью.
— Это забор. Наступать?
— Halt[24]! — рявкнул я. — Не наступай!