— А если бочку задену? Барон голову оторвет, если солярка вся вытечет!
— Плевать на соляру! Стреляй по кабине! Вали водилу!
Ага. Значит, боятся потерять груз. Это хорошо. Но по колесам стрелять будут.
Я начал озвучивать радиоэфир Кате.
— Поняла? Они хотят прострелить нам колеса.
— Я поняла! Что делать?!
— Виляй! Не давай прицелиться!
Багги рванул вперед.
Он был быстрым. Резким. Выскочил на встречку, поравнялся с нашим задним мостом. В открытой кабине сидел стрелок. Я видел вспышку дульного пламени.
БАХ!
Пуля ударила в металл, сбив пласт грязи.
— Scheiße!
— Куда ехать?! — заорала Катя. — Ты говорил про грунтовку! Тут нет грунтовки! Тут лес стеной!
Она крутила руль, заставляя двадцатитонную махину рыскать по дороге, как пьяного слона.
— Дальше будет! — рявкнул я, сверяясь с картой. — Не пропусти поворот! Через триста метров!
Багги пошел на обгон.
Наглый ублюдок. Он хотел поравняться с кабиной и расстрелять водителя в упор. Он был слева. Совсем рядом.
— Он слева! — крикнула Катя. — Он сейчас выстрелит!
Я просчитал траекторию. Скорость 75 км/ч. Багги легче нас раз в двадцать. Если коснуться его бортом на такой скорости…
Физика — бессердечная сука.
— JETZT! (СЕЙЧАС!) — скомандовал я. — Влево! РЕЖЬ УГОЛ!
— Что?!
— РУЛЬ ВЛЕВО, ДУРА! БЕЙ ЕГО!
Катя зажмурилась и дернула руль влево. КАМАЗ качнуло. Тяжелый грузовик пошел на таран. Багги не успел увернуться. Водитель дернулся, но было поздно.
УДАР.
Скрежет металла. Нас тряхнуло, как на кочке. Легкий багги просто смело с дороги. Его закрутило, ударило о наш борт, а потом вышвырнуло на обочину.
Я успел заметить в зеркало, как багги кувыркается в воздухе, разбрасывая колеса и пассажиров, и с грохотом улетает в глубокий, мокрый кювет.
— Eins. Один, — констатировал я холодно. — Минус багги.
Катя выровняла грузовик, тяжело дыша.
— Я убила их?
— Ты выжила. Это важнее.
В радиоэфире стоял ор.
— Сука! Они Макса сбили! Макс перевернулся!
— Вали их! Всех вали! Плевать на солярку!
Остался седан. Легковушка. Она отстала, испугавшись судьбы багги, но продолжала висеть на хвосте.
— Поворот! — скомандовал я, увидев просвет между деревьев — съезд. — Справа! Тормози!
— На такой скорости?!
— Тормози! Иначе улетим в лес!
Катя ударила по тормозам. КАМАЗ задрожал, колодки задымились, но инерция тащила его вперед. Она нажала кнопку «два» на управление коробкой. Поворот приближался. Узкая, размытая грунтовка уходила в чащу.
— Держись!
Мы влетели в поворот боком. Заднюю ось занесло. Но машина устояла. Колеса вгрызлись в грязь, и мы, разбрызгивая фонтаны жижи, нырнули под спасительную сень деревьев.
Легковушка проскочила поворот, не успев притормозить, пролетела по инерции дальше по асфальту.
— Gut, — сказал я. — Мы в лесу. Теперь начинается ралли.
— У меня руки не разгибаются… — прохрипела Катя.
— Разомнешь потом. Жми газ. У нас на хвосте еще один, и он очень злой. А солярка всё еще течет.
Мы неслись по лесной дороге, оставляя за собой запах дизеля и смерти.
Грунтовка встретила нас ударом.
КАМАЗ ухнул в первую же яму так, что лязгнули рессоры. Кабину подбросило. Катя подлетела на сиденье, ударившись головой о жесткий потолок.
— Проклятье! — выплюнула она, вцепляясь в руль. — Я язык прикусила!
— Терпи. Это лучше, чем пуля в затылок.
Мы ползли сквозь лес. Ветки хлестали по кабине, скребли по цистерне, словно когти гигантских зверей. Скорость упала до сорока. Грязь здесь была жидкая, жирная, размешанная.
Я продиагностировал тачку. Ситуация с топливом прояснилась, и она была паршивой.
— У меня две новости, — сообщил я, перекрикивая вой раздатки.
— Начни с хорошей! — крикнула Катя, борясь с заносом.
— Бак самого грузовика цел. Мы доедем хоть до Китая.
— А плохая?
— Пробита цистерна. Третья секция. Мы теряем Груз. Солярку.
Катя застонала.
— Сильно течет?
— Потери по датчикам… Мы поливаем лес дизелем, как из лейки. Если не заткнем — привезем половину.
— И что ты предлагаешь? Остановиться и чопик выстругать?
— Нет. Останавливаться нельзя.
Катя посмотрела в зеркало. В темноте позади, среди пляшущих теней деревьев, снова появились два ярких луча.
Седан.
Водитель легковушки оказался упертым. Он проскочил поворот на асфальте, но развернулся и теперь нагонял нас.
На грунте его легкий вес играл против него — машину кидало, но он был быстрее нашего чугунного мастодонта.