Кап… Кап…
В слабом луче налобного фонаря этот ста пятидесяти киловаттный монстр казался спящим чудовищем. Переплетение труб, маховиков. Он не работал десять лет, но время здесь, в сухом воздухе подземелья, словно застыло.
— Ну что… — голос Кати дрогнул. Эхо метнулось по залу. — Кнопку когда нажимать будем?
— Нет тут кнопки, — отозвался я. — Это тебе не кофеварка.
Я просканировал состояние системы.
Датчики показывали хаос. Давление в магистралях — ноль. Положение заслонок — «Открыто».
— Он умер от голода, — сказал я. — Пытаясь работать до последнего такта. Когда топливо кончилось, автоматика пыталась выжать из баков последние капли. Насосы открыты, форсунки сухие, система завоздушена. Если мы сейчас дунем в него соляркой — он просто чихнет и разорвет прокладки.
— И что делать?
— Реанимацию. Полный цикл. Будем пересобирать систему вручную.
Я подсветил ей первый вентиль. Огромный, красный маховик на подающей трубе.
— Сначала перекрываем всё. Закрывай подачу топлива.
Катя подошла к вентилю. Ухватилась обеими руками. Натужилась.
— Не идет… Прикипел…
— Используй ключ. Рычаг — великая сила. Вон там газовый ключ. — я указал ей точкой на ключ, лежавший на столе с инструментами.
Она вставила ручку газового ключа между спицами маховика. Налегла всем весом.
Скри-и-и-ип…
Ржавчина сдалась. Вентиль сделал оборот. Потом пошел легче.
— Закрыто.
— Теперь масляный контур. Вон тот, черный, внизу.
Минут десять Катя ползала вокруг дизеля и крутила вентили, закрывая «вены» зверя. Она сопела, ругалась, сбила костяшки пальцев, но не останавливалась.
— Готово, — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Теперь запускаем?
— Рано. Теперь самое грязное. Система пуста. В трубках воздух. Воздух для дизеля — смерть. Нужно прокачать вручную.
Я указал маркером на рычаг ручного подкачивающего насоса. Торчащая из блока цилиндров рукоятка, похожая на ручку домкрата.
— Качай, пока не почувствуешь сопротивление. Нужно заполнить фильтры и магистрали свежей соляркой из бака.
Катя взялась за рычаг. Вверх-вниз, вверх-вниз. Сначала рычаг ходил легко, вхолостую.
— Пусто… — пробормотала она. — Может, не дотекло еще?
— Качай! Топливо густое, холодное. Ему нужно время, чтобы пройти по трубам.
Она работала рычагом уже минуту. Дыхание сбилось.
— Да сколько можно…
И тут звук изменился. Вместо сухого лязга появилось чавканье.
Чвок… Чвок…
Рычаг стал тугим.
— Есть! — обрадовалась она. — Пошло!
— Не останавливайся. Теперь стравливаем воздух. Видишь маленький болт на фильтре грубой очистки? Ослабь его. Только чуть-чуть!
Она приоткрутила болт.
Из-под резьбы с шипением вырвалась пена — смесь солярки и пузырьков воздуха.
Пш-ш-ш…
— Качай, пока не пойдет чистая струя. Без пены.
Она качала. Я видел, как черная, маслянистая жидкость течет по её пальцам, капает на бетон.
— Чистая! — крикнула она. — Льет как из ведра!
— Закручивай! Быстро!
Она затянула болт.
Мы повторили это на насосе высокого давления. Вся система была заполнена. «Кровь» дошла до сердца. Катя стояла, прислонившись к двигателю. Вся в масле, воняющая соляркой, уставшая вусмерть.
— Всё? — с надеждой спросила она.
— Почти. Теперь — воздух.
Я проверил давление в ресиверах пусковой системы. 30 атмосфер. Компрессор наверху постарался. Этого хватит, чтобы провернуть коленвал и сдвинуть поршни с мертвой точки.
— Открывай главный воздушный кран. Желтый рычаг. Резко.
Катя подошла к рычагу. Сделала глубокий вдох.
— С Богом… или кто там у вас, у машин…
Рывок.
ПШ-Ш-Ш-Ш!
Сжатый воздух с ревом устремился к маховику. Двигатель вздрогнул. Тяжелый маховик диаметром в метр дернулся.
ТУ-У…
Медленно. Со скрипом. Поршни срывали десятилетнюю масляную пленку.
ТУ-У-У… ТУ-У-У…
Оборот. Второй. Быстрее. Звук нарастал. Ритмичное уханье сжатого воздуха. Я ждал вспышки.
Ну же! Давай! Смесь есть, сжатие есть!
ТУ-ТУ-ТУ-ТУ…
И вдруг…
БА-БАХ!
Первый цилиндр схватил.
БАХ! БАХ!
Третий, второй…
Двигатель затрясся, как в лихорадке. Грохот заполнил зал, ударил по ушам, отдался вибрацией в каждой клетке моего цифрового тела.
Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!
Он вышел на рабочие обороты. Ровный, мощный, низкочастотный гул. Бас, от которого вибрировала диафрагма. Генератор загудел. Стрелки вольтметров на стене прыгнули.
0… 200… 380 Вольт.
БАМ!
Щелкнули главные контакторы. И вспыхнул Свет. Настоящий. Яркие, дневные лампы под потолком залили зал белым сиянием. Вентиляция взвыла, прогоняя воздух с мощностью урагана. Насосы системы охлаждения загудели. Я почувствовал Это.