— Глитч... — пробормотала она в подушку.
— Я здесь.
— Свет... Выключи. И не буди меня, пока мир не станет лучше.
Я погасил освещение, оставив только дежурную янтарную подсветку у пола.
Через минуту её дыхание выровнялось. Она спала — глубоко, жадно, как спят дети, которые знают, что монстры под кроватью сдохли. Сработал предохранитель психики: «Я подумаю об этом завтра».
А я остался дежурить.
«Завтра» наступило через семь часов.
Я наблюдал за ней. Катя разметалась по кровати, сбросив одеяло. Она выглядела... живой. Розовые щеки, расслабленные мышцы. Сон в безопасности и тепле творит чудеса. Она набралась сил, и теперь её батарейка была заряжена на 100%.
Будить её не хотелось. Но таймер в моем процессоре был безжалостен. Пора.
Катя не испугалась. Она потянулась всем телом, выгнувшись дугой, как довольная кошка. Хрустнула суставами, зевнула во весь рот и перевернулась на спину, глядя в потолок.
— М-м-м... — протянула она лениво. — Какой еще «морген»? Выруби будильник, консерва. Я в отпуске.
— Отпуск закончился. У нас дела.
— Какие дела? — она хихикнула, зарываясь носом в подушку. — Спать, есть тушенку и наслаждаться жизнью? Я за.
— Цель в 450 километров сама себя не достигнет. Вставай.
Катя резко села на кровати. Волосы взъерошены, глаза ясные, блестят. Никакой усталости. Только энергия и упрямство.
— Глитч, ты серьезно? — она обвела рукой каюту. — Посмотри вокруг! У нас тут пятизвездочный бункер! Тепло, сухо, вода горячая, еды — завались! Зачем нам куда-то переться?
— Затем, что это не финиш. Это привал.
— Это не привал, это база! — она спрыгнула с койки, пружинисто прошлась по полу босыми ногами. — Ты сам сказал — мы в безопасности. Стены метровые, пушки есть, ты все видишь. Да сюда хрен кто сунется!
Она подошла к столу, схватила банку с пайком, повертела в руках.
— Я выспалась. Я чистая. Я впервые за год чувствую себя человеком, а не загнанной крысой. И ты хочешь выгнать меня обратно в грязь? В лес?
— Я хочу, чтобы ты выжила.
— Я выжила! Я живу и наслаждаюсь жизнью! Прямо сейчас! — она весело фыркнула. — Сделай кофе, а? Я знаю, ты умеешь.
Я включил чайник. Вода зашипела.
— Кофе будет. Растворимый. Банка с ним на полке стоит, сахар, сухие сливки рядом в пакете лежат. Но разговор это не отменяет.
Пока она заваривала эту бурду, пританцовывая и подпевая себе что-то под нос, я вывел на экран карту.
— Смотри сюда.
Катя плюхнулась на стул, закинула ногу на ногу. Сделала глоток, поморщилась, но улыбка не исчезла.
— Ну смотрю. Красная точка. Далеко. И что?
— А то, что мы в ловушке. Золотой клетке.
— Ой, не драматизируй.
— Давай посчитаем, — я перешел на деловой тон. — Еда? Есть, на полгода. Вода? Есть. Топливо для генератора? Полно.
— Ну вот! — она победно вскинула руку с кружкой. — Шах и мат, железяка! Живем!
— А теперь вторая часть уравнения. Транспорт?
Катя фыркнула, делая глоток.
— У нас целый автопарк, Глитч. «Буханка» и КАМАЗ. Выбирай — не хочу.
— Давай выберем, — я вывел на экран схему КАМАЗа. — Наш оранжевый друг жив, солярки в его баках хватит доехать до границы области. Но он нам не подходит.
— Почему? — удивилась она. — Броня, мощь. Танк же! Мы вчера ворота вынесли!
— Это не танк. Это мишень размером с дом. Оранжевая, громкая и неповоротливая.
Я выделил габариты грузовика красным контуром.
— На трассе нас засекут за пять километров. Любой патруль, любой дрон — и мы трупы. Скрытности ноль. Маневренности в лесу — ноль. Нам нужно проскользнуть тихо, Катя. А КАМАЗ — это как прийти на разведку со слоном.
Катя насупилась, покрутила кружку в руках, но кивнула. Аргумент принят.
— Ладно. Жалко слона... Но осталась «Буханка». Она-то маленькая. И на ходу.
— На ходу. Но есть нюанс. Она ездит на бензине. А у нас в хранилище — десять тонн дизеля.
Она замерла с кружкой у рта. Посмотрела на меня непонимающе.
— И что?
— И то. Ты не зальешь солярку в бензиновый двигатель, Катя. Он просто не поедет. Мы сидим на горе топлива, но заправить нашу единственную тихую машину нам нечем.
— Ну... — она пожала плечами. — Может, там полный бак? Бандиты же приехали на ней.
— Может быть. А может быть, там пары. Ты готова поставить свою жизнь на то, что эти алкоголики заправились под крышку перед выездом? Я — нет.
Катя задумалась. Улыбка сползла с её лица.
— Если там пусто... мы даже до трассы не доедем, — пробормотала она.
— Именно. А здесь мы не заправимся.