— Смотри, — я вывел изображение на весь экран.
Двор напоминал сонное царство после попойки.
— Четверо, — сосчитала Катя, вглядываясь в экран.
По территории бродили люди. Но это не были боевики, как те, что гонялись за нами вчера.
Один — в засаленном комбинезоне механика — вяло ковырялся в горе мусора у стены.
Двое сидели на корточках у бочки, передавая друг другу пластиковую полторашку с мутной жидкостью.
Четвертый, видимо, «караульный», бродил у ворот, пиная пустые банки. Автомат висел у него на плече стволом вниз, как ненужная палка.
— Это не охрана, — презрительно фыркнул я. — Это обслуживающий персонал. Механик, повар и пара шестерок.
— Они не выглядят опасными, — заметила Катя. — Ходят как зомби.
— У них похмелье. И депрессия. Они потеряли ударную группу, потеряли связь с Лысым. Они не знают, что делать, и просто ждут, когда кто-то придет и даст им команду.
— Мы придем, — усмехнулась она. — И дадим.
Я переключил камеру на ворота.
Баррикада из мусора никуда не делась, но проезд был расчищен. Видимо, ждали возвращения своих.
— План прежний, но с поправкой на контингент, — сказал я. — Мы не крадемся. Мы заезжаем как хозяева. Эти четверо даже не поймут, кто их убил, пока не станет поздно.
— А если они начнут стрелять сразу?
— Не начнут. Посмотри на них. У них реакция как у улиток. Пока они снимут автоматы с предохранителей, ты успеешь перезарядиться.
Катя кивнула. Убрала телефон в карман.
Поправила ремень автомата, лежащего на соседнем сиденье. Проверила, легко ли выходит пистолет из кобуры.
Посмотрела в зеркало заднего вида, поправила выбившийся локон. Девочка даже перед расстрелом остается девочкой.
— Ну что... — она глубоко вдохнула, сжимая руль. — Поехали здороваться.
Она повернула ключ.
Мотор ожил.
Катя включила первую передачу.
— Не гони, — предупредил я. — Мы свои. Усталые, злые, но свои. Едем медленно, вальяжно.
— Поняла. Режим «свои в доску» активирован.
«Буханка» выползла из леса на бетонку.
Мы направились к воротам, везя смерть с доставкой на дом.
«Буханка» медленно ползла по бетонке.
Сердце Кати колотилось так, что я фиксировал это датчиком «Ратника».
— Спокойно, — транслировал я ей в ухо. — Дыши. Ты — Миха. Ты устала, ты хочешь жрать и спать. Лицо попроще.
— Куда уж проще... — буркнула она, опуская солнцезащитный козырек, чтобы скрыть глаза.
Мы подъехали к баррикаде.
Часовой у будки встрепенулся. Увидев знакомый грязно-серый силуэт УАЗа, он расплылся в щербатой улыбке. Бросил сигарету, подхватил автомат (лениво, за ствол) и пошел оттаскивать ржавый остов легковушки, преграждающий путь.
— Здорово, бродяги! — крикнул он, перекрикивая шум мотора. — Чё так долго? Барон уже всех на уши поставил!
Катя не ответила. Просто кивнула, не поворачивая головы.
Часовой освободил проезд и махнул рукой: «Давай, заезжай».
Катя включила первую передачу. Машина дернулась и вползла во двор.
— Тормози, — скомандовал я. — Прямо здесь. Чтобы перекрыть выезд, если кто решит драпануть. И не глуши мотор.
Она не спеша нажала тормоз. УАЗ встал посреди двора, между кучами мусора и бочками.
Часовой, закрыв проезд обратно, поплелся к водительской двери. Он шел расслабленно, ожидая новостей и, возможно, сигарету.
— Ну чё, поймали сучку? — спросил он, подходя вплотную. — Миха, ты чё молчишь?
Он потянулся к ручке двери.
— Сейчас? — шепнула Катя.
— Огонь! — скомандовал я.
Она резко распахнула дверь.
Удар железным краем пришелся часовому прямо в грудь.
— Э! Ты чё...
Он отшатнулся, хватая ртом воздух.
Катя выставила пистолет в образовавшуюся щель.
Два выстрела.
Звук ударил по ушам, эхом отразившись от бетонных стен гаража. Часовой дернулся, схватился за живот и мешком осел в грязь, так и не сняв автомат с плеча.
— Первый, — констатировала Катя. Голос дрожал, но руки делали дело.
Она выскочила из машины, прячась за открытой дверью. Подхватила с сиденья автомат.
— Внимание! — гаркнул я. — Движение на три часа! Вагончик!
Дверь бытовки распахнулась. На выстрелы вывалились двое. Тот самый механик в масле и один из «отдыхающих». Без брони, в майках, с пистолетами в руках.
— Кто стрелял?! — заорал механик, щурясь с похмелья на яркий свет.
Они увидели лежащего часового. Увидели Катю за дверью УАЗа.
Секунда на осознание.
— Это она! Вали её!
Они открыли беспорядочный панический огонь. Пули защелкали по металлу «Буханки». Стекло двери разлетелось в крошку, осыпав Катю осколками.
Она вскрикнула, приседая.