— «Точка Ноль», — ответил он. — Батя твой готовил. На крайний случай.
Он уложил меня в капсулу. Бережно, как ребенка.
Я посмотрел на свои руки. Кровавые обрубки вместо пальцев.
— Врача… — шепчу. — Надо…
Полковник покачал головой. Лицо каменное, шрам на щеке побелел.
— Не успели, Лёша. Оборудование для регенерации не завезли. Биопринтеров нет.
— И что делать?
— Анабиоз. Заморозим, чтобы не сдох от болевого шока. А я пойду за помощью.
Он нажал на панель.
— Протокол «Феникс» активирован.
Крышка поползла вниз.
— Жди, — сказал он. — Я вернусь.
И ушел. Спокойным шагом. Закрыл за собой гермодверь.
Он не вернулся.
Никто не пришел.
Анабиоз не вылечил. Он просто остановил гниение. И я остался один. Искалеченный обрубок в банке с рассолом. На двадцать гребаных лет.
Лысый отскочил от бетона и мешком рухнул вниз прямо на Катю. Тяжелая туша придавила её к земле. Бита выпала из его рук, звякнув о камень.
— А-а-а! — заверещала она, пытаясь выбраться. — Убери его! Убери!
Она барахтается под ним, вся в его крови и грязи. Толкает неподвижное тело, сучит ногами. Выползает из-под него, как червяк, захлебываясь паникой.
Второй бандит выл, катаясь по земле и зажимая пробитую икру. Громко, на одной ноте, как побитая собака.
Катя хрипела, отползая на четвереньках. Её рвало — адреналиновый отходняк накрыл.
Она отползла на пару метров. Села в лужу, трясется. Смотрит на Лысого. Тот лежит лицом в грязь, не шевелится.
— Он… сдох? — шепотом, сквозь рвотные спазмы.
Я просканировал тело.
— Сотрясение, перелом носа, потеря сознания. Живой. Пока что.
Я перевел фокус на второго. Тот пытается выдернуть нож из ноги, но руки скользят от крови.
— Добей, — говорю я.
— Что? — она подняла на меня (на внутренний голос) глаза.
— Добей их. Или они очнутся и добьют тебя. Возьми биту.
Она посмотрела на биту с гвоздями, лежащую в грязи. Потом на стонущего парня.
Её начало трясти.
— Я не могу… Я не убийца…
— Ты уже убийца, Катя. Ты вонзила нож в человека. Назад дороги нет.
Она вскочила, но не за битой. Она бросилась бежать. В лес. Подальше от тел, от крови, от меня.
— СТОЯТЬ! — рявкнул я. — А ну вернулась! Нам нужно топливо!
Но она не слушает. Истерика. Она бежит через кусты, ломая ветки.
И тут я замечаю. В кустах, откуда вышли эти двое стоит транспорт квадроцикл.
— Катя! — я меняю тон. С командного на деловой. — Топливо! Квадроцикл! Слева в кустах!
Она затормозила. Обернулась.
Увидела технику.
Жадность и инстинкт выживания боролись со страхом.
— Там… бензин? — спросила она, вытирая сопли грязным рукавом.
— Дизель, судя по звуку, — соврал я.
Скорее всего, там бензин. Но мне плевать. Мне нужно, чтобы она притащила канистру в бункер. А там разберемся.
— Хватай канистру и тащи сюда. Быстро!
Она покосилась на раненого. Тот перестал выть и теперь просто сипел, пытаясь зажать рану руками. Злой взгляд исподлобья.
— А этот… с ногой? — пискнула Катя.
— Он занят, — отрезал я. — Пытается не сдохнуть от потери крови. У тебя есть минута, пока он не очухался и не вспомнил, что у него остались здоровые руки.
— Бегом! — рявкнул я.
Катя сорвалась с места.
Подбежала к квадрику. Старый, грязный «Ирбис». На багажнике — красная пластиковая канистра, притянутая резинками.
Она рванула резинку. Та щелкнула, ударив её по пальцам.
— Ай, блять! — взвизгнула, но канистру схватила.
Тяжелая. Литров двадцать.
Катя чуть не уронила её в грязь.
Со стороны бункера донесся хриплый голос:
— Стой, сука… Убью…
Раненый очнулся от боли. Он пытался встать, опираясь на здоровую ногу. Нож всё еще торчал в икре, штанина пропиталась кровью.
Катя увидела, что он шевелится.
Страх придал ей сил. Она подхватила канистру обеими руками, прижала к животу и побежала. Неловко, переваливаясь, скользя сапогами по жидкой глине.
— В дверь! — командую я. — И запирайся!
Она влетела в машинный зал. Бросила канистру на пол.
Развернулась к тяжелой створке. Налегла плечом.
Петли заскрежетали. Дверь неохотно пошла, отрезая нас от дождя и стонов снаружи.
КЛАЦ.
Засов встал на место.
Катя сползла по стене.
Дышит как загнанная лошадь. Хрипит. Руки трясутся так, что она не может сжать кулаки.
— Всё… — выдохнула она. — Я не могу… Я сейчас сдохну…
— Не сдохнешь, — отозвался я. — Рано еще. Откручивай крышку бака.
Она подняла на меня (в потолок) мутный взгляд.
— Дай отдышаться, изверг…
— У нас нет времени. Напряжение в сети падает. Моя батарея не тянет нагрузку, я сейчас просто отключусь. Ты останешься одна в темноте. С двумя бандитами за дверью. Хочешь?