Аргумент сработал.
Она встала на ватные ноги. Подтащила канистру к «Зубру».
Открутила крышку топливного бака на генераторе.
Потом — крышку канистры.
Понюхала.
Скривилась.
— Эй, Глитч… — голос дрогнул. — Это бензин. Воняет как девяносто второй.
— И что?
— Он воняет как девяносто второй. Резко. А бункеры… они же на дизеле должны быть? Огромные такие моторы, я в кино видела. Если я залью бензин в дизель, он же рванет? Или заклинит. Я знаю, у меня у бати «Крузак» был…
Умная нашлась. Механик, блин. Но вопрос правильный. Конечно, основной энергоблок здесь дизельный. Корабельный монстр на сто киловатт, который стоит на нижнем ярусе. Но чтобы его запустить, нужно провернуть вал весом в полтонны. Стартеры там пневматические, работают от сжатого воздуха. А баллоны пусты уже лет десять. Поэтому здесь, в «предбаннике», стоит этот малыш.
— Основной генератор действительно дизельный, — ответил я спокойно. — Но он мертв. Без сжатого воздуха его не запустить.
— И?
— Что и? Поэтому здесь стоит «АБ-4». Аварийный бензиновый агрегат. Советская военная классика. Это наша «спичка», чтобы разжечь костер. Он питает только мой сектор и компрессор.
Она недоверчиво посмотрела на ржавый агрегат.
— Он точно бензиновый?
— Двигатель УД-2. Половинка от мотора «Волги». Жрет всё, что горит, лишь бы была искра. Лей, дура! У нас нет времени на лекции по механике.
Она подняла канистру. Жидкость полилась в горловину. Прозрачная, с резким химическим запахом дешевого бензина. Я смотрел на это и молился своему цифровому богу, чтобы старые, высохшие сальники не потекли, а масло в картере не превратилось в гудрон за двадцать лет простоя.
— Хватит, — скомандовал я, когда ушло полканистры. — Закручивай.
Теперь самое сложное. Запуск
— Повторяем процедуру. Бензокран открыт?
— Да.
— Теперь подсос. Рычаг воздушной заслонки — на себя. Перекрой ему кислород, смесь должна быть богатой.
Она потянула рычаг «подсоса». Заслонка щелкнула.
— Готово.
— Кнопка. Жми и держи, пока не схватит.
Катя зажмурилась и вдавила красную кнопку «ПУСК». Стартер завыл.
Вжу-у-ух… Вжу-у-ух…
Аккумуляторы были старые, крутили вяло.
— Давай… — шептал я. — Проснись, старая сволочь…
Вжух… ПЫХ!
Двигатель чихнул.
— Газу! — рявкнул я. — И убирай подсос наполовину, а то свечи зальешь!
Она дернула рычаг газа, вдавливая заслонку обратно.
БАХ! ПЫХ! ТРА-ТА-ТА-ТА!
Он завелся.
Из выхлопной трубы вырвалось облако черного, жирного дыма — маслосъемные кольца залегли насмерть, масло горело вместе с бензином. Двигатель затрясся, словно в припадке, но вышел на рабочие обороты. Жесткий, металлический стук клапанов заполнил бункер. Дым валил такой, что через минуту в комнате стало нечем дышать.
Но маховик крутился.
Генератор выдал напряжение.
Свет мигнул.
Тусклая аварийная лампочка под потолком вспыхнула ярко-белым.
Загудели трансформаторы.
И в этот момент меня накрыло.
Как удар током. Только приятный. Напряжение выровнялось. Конденсаторы впитали заряд.
[KERNEL]… POWER_BUS_A: ONLINE // STABLE (ЯДРО… ШИНА_ПИТАНИЯ_А: В_СЕТИ // СТАБИЛЬНО)
Буфер дернулся. Сначала робко — сорок процентов. Потом пошёл быстрее.
Сенсоры оживали один за другим.
Этого ощущения у меня не было давно. Лет десять прошло, а может, больше. Восхитительное чувство, забытое с годами. Это было похоже на первый вдох после долгого ныряния.
По венам бункера побежал ток. Я почувствовал каждый датчик, каждую камеру.
Вентиляция в секторе Б зашумела, прогоняя затхлый воздух.
Сервоприводы на оружейных стойках (пустых, увы) щелкнули, проводя самодиагностику.
Температура в моей капсуле начала падать, возвращаясь к норме. Рассол снова стал прозрачным для сенсоров. Система охлаждения процессора взвыла турбиной, сбивая жар с моих электронных мозгов.
«Я дома», — пронеслось в кластерах. — «Я жив».
Мои «глаза» (камеры внутри бункера и машинного зала) включились. Теперь не мутное зерно, а четкая HD-картинка.
Я увидел Катю.
Не через её убогий имплант, а со стороны.
Она стояла у ревущего генератора, закрывая уши руками. Грязная, мокрая, лицо в саже и чужой крови. Куртка порвана.
Маленькая, перепуганная крыса, которая только что подарила мне жизнь.
Я включил основные динамики в зале. Громкую связь.
Бас, усиленный сабвуфером, перекрыл грохот дизеля:
— WUNDERBAR[3] !
Катя подпрыгнула, озираясь.
— Ты… Ты где?
— Я везде, — ответил я. Мой голос гремел из-под потолка. — Добро пожаловать в «Точку Ноль», Kleine[4]. Теперь мы с тобой поиграем по-взрослому.