Она сползла по стене, закрыла лицо руками и заплакала.
Генератор ревел, выбрасывая клубы копоти, свет моргал, а снаружи, за стальной дверью, в грязи умирали двое неудачников.
Идеальное начало новой жизни.
____________
[1] Scheiße — Дерьмо (нем.)
[2] Verdammt — Проклятье (нем.)
[3] WUNDERBAR — Замечательно (нем.)
[4] Kleine — Малышка (нем.)
Глава 3
Грохот.
Двигатель АБ-4 бился в припадке. Мертвый кусок чугуна, который двадцать лет гнил в сырости, заставили жить. Насильно. И он ненавидел нас за это. Он орал так, что, казалось, сейчас лопнут перепонки. Вибрация шла по полу, передавалась в стены, в камеры, в моё «Ядро».
Картинка прыгала. Фокус плясал: то мутное пятно, то резкая грань бетонной крошки.
В воздухе висел сизый, жирный туман. Смесь бензина и горелого масла. Вонь стояла такая, что сенсоры газоанализатора без умолку орали: «Тревога!».
[WARN] CO_LEVEL: CRITICAL… (УРОВЕНЬ_СО: КРИТИЧЕСКИЙ)
VISIBILITY: LOW… (ВИДИМОСТЬ: НИЗКАЯ)
Да к черту цифры. И так ясно — дышать тут нечем. Видимость — полтора метра. Дальше — белая хрень.
Катя сползла по стене.
Сидит на корточках, обхватив голову руками. Её трясет от вибрации и отходняка. Кости вибрируют в такт поршням, входя в этот мерзкий ритм умирающего механизма.
Желудок пустой, но спазмы выворачивают её наизнанку.
— Кха-а… — звук мокрый, булькающий.
Она кашляет, давится дымом и желчью. Сплевывает на бетон вязкую слюну.
Я глянул биометрию. Мельком.
PULSE: 145 BPM (ПУЛЬС: 145 УД/МИН)
Скачет, как бешеный. Адреналин падает, остается только отходняк. Бесполезный кусок мяса. Прямо сейчас от неё толку — ноль. Но без этого мяса я — просто калькулятор в консервной банке. Приходится работать с тем, что есть.
Таймер.
Глянул на цифры расхода. И охренел.
FUEL_FLOW: 5.2 L/H (РАСХОД: 5.2 Л/Ч)
Пять литров? Серьезно? Датчик врет. Должен врать. Паспортный расход у этой дряни меньше. Или кольца залегли насмерть? Если он реально жрет ведро в час, то мы приплыли.
EST_TIME: ~01:44:34 (ОСТАТОК: ~01:44:34)
Час сорок пять. Ну, может, час пятьдесят, если повезет. А потом — всё. Тишина. Темнота. И меня больше нет. Без вариантов.
Жалеть девку? Nein[5] . Некогда. Жалость сейчас — это роскошь.
— Вставай! — мой голос через внешние динамики прозвучал плоско, с металлическим скрежетом, еле перекрывая рев мотора.
Ноль реакции. Только худые плечи дернулись под грязной курткой.
Я выкрутил громкость на максимум. Добавил басов, чтобы резонировало прямо в грудной клетке.
— AUFSTEHEN [6]!
Катя вскинула голову — резко, как от пощечины.
Лицо всё в саже. Сопли, грязь размазаны по щекам. Глаза безумные, белков почти не видно — одни черные дыры зрачков.
— Не могу… — губы шевелятся, звука почти не слышу, читаю по артикуляции и вибрации гортани. — Тошнит… Дышать нечем…
— Мне плевать, чем тебе дышать. Смотри сюда.
Я мигнул красным аварийным диодом на панели генератора. Стробоскоп. Вспышка — тьма — вспышка. Резко, больно для глаз.
— Видишь стрелку? Она падает. Полтора часа, Катя. Полтора сраных часа. Потом этот грохот заткнется. Свет погаснет. Вентиляция встанет.
Я сделал паузу, чтобы до неё дошло.
— А ты останешься здесь. В абсолютной темноте. В бетонном гробу. С двумя телами за дверью, которые очень захотят зайти и спросить, зачем ты их порезала.
Она моргнула. Картинка темноты пробилась сквозь тошноту.
— Я же залила… — просипела она.
— Мало! Этому уроду нужно ведро в час. Нам нужно больше. Нам нужно решить проблему радикально.
— Что делать?.. — голос сорвался на визг, но тут же угас в кашле.
— Мы идем вниз. К «Левиафану». К основному генератору.
Она замотала головой, вжимаясь затылком в вибрирующую стену.
— Там темно… Я не пойду…
— Там спасение. Но сначала убери мусор с дороги.
— Какой мусор? — тупо переспросила она.
— Тех двоих снаружи.
Катя замерла. Глаза расширились еще больше, хотя, казалось бы, больше некуда.
— Они… они там?
— Да. И они не рады.
— Я не выйду… У него цепь…
— У него дырка в ноге. Он подранок. А ты охотник. Бери оружие.
— У меня нет ножа! Нож там… в нем остался!
Я развернул одну из камер на верстак у стены.
Там, среди промасленной ветоши и ржавых болтов, лежал он.
— Верстак. Слева. Бери.
Она повернула голову. Проследила за моим виртуальным указателем.
Газовый ключ. Номер три.
Советский монстр, рыжий от ржавчины, с длинной рукоятью, похожей на дубину. Губки с хищными, сбитыми насечками разведены в ожидании. Массивный, грубый кусок чугуна. Им можно стягивать стальные муфты и крушить хребты и черепа.
— Это?..
— Да, это.
Катя, опираясь рукой о стену, кое-как поднялась. Ноги ватные, колени дрожат. Шагнула к верстаку.