Протянула руку. Пальцы ходуном ходят.
Взяла.
Тяжелый. Килограмма два с половиной, не меньше. Ей пришлось перехватить его двумя руками, чтобы удержать.
— Открывай дверь.
— Глитч… — она посмотрела прямо в объектив камеры. В глазах плескался животный ужас. — Я боюсь.
— Angst ist gut[7], — отрезал я. — Страх не дает сдохнуть. Страх делает тебя быстрой. Пошла!
Она сглотнула.
Подошла к тяжелой стальной створке. Сделала вдох — глубокий, глотая угарный газ вместе с решимостью.
Налегла плечом на рычаг засова.
Лязг. Металл ударился о металл.
Петли взвизгнули, сопротивляясь ржавчине.
Дверь поползла наружу.
Лязг засова. Дверь со скрежетом поползла наружу.
Катя вывалилась наружу и… застыла.
Я ожидал чего угодно: что она рванет в кусты, упадет на землю или начнет скулить.
А она встала столбом. Прямо на проходе.
Задрала голову к небу, подставляя лицо под струи дождя. Глаза прикрыла.
По телеметрии вижу — грудная клетка ходит ходуном. Вдох — выдох. Глубокий, жадный. Как будто она не на улице под дождем, а вышла на балкон в Альпах.
После того химического ада, который устроил АБ-4 внутри, этот сырой, свежий воздух для неё был как наркотик.
Секунда. Две.
Таймер тикает.
Меня это взбесило. Мы тут выживаем или на курорте?
— Чего встала?! — рявкнул я в динамик, пуская звук прямо в ушной нерв. В голове крутилось подходящее слово из немецкого жаргона, но я не стал его озвучивать. — Ждешь приглашения?
Она даже не вздрогнула. Улыбка на грязном лице. Блаженная, идиотская улыбка.
— Тут хорошо… — прошептала она, не открывая глаз. Дождь смывал сажу со щек. — Господи, какой вкусный воздух… Стояла бы и дышала…
— Надышишься в морге! — оборвал я лирику. — Глаза разуй! Враг!
Я попытался вывести ей целеуказание.
[ERROR] SYNC: 9% (СИНХРОНИЗАЦИЯ: 9%)…
OVERLAY: FAILED (НАЛОЖЕНИЕ: ОШИБКА)
Твою мать! Канал слишком узкий. Никаких красивых красных контуров и графики.
Я просто кинул ей в зрительный нерв пакет данных. Цифровой сбой. Помеху. Хоть что-то, что могло бы отвлечь ее от этой эйфории.
В её глазу, поверх дождя и ночи, мигнуло мутное красное пятно. Прямо там, вдалеке, где стоял урод.
Катя моргнула, схватилась за глаз. Кайф слетел. Реальность ударила в мозг.
Лысый валялся там же — мешок у стены.
А вот второй…
Там, где пульсировала моя красная помеха, стоял он.
Scheiße!
Ублюдок стоял у квадрика. Далеко, метров сорок, а то и все пятьдесят.
Опирался задницей на сиденье «Ирбиса». Раненая нога поджата, как у цапли, штанина красная, мокрая от крови.
В правой руке — пистолет. Черный потертый ствол смотрит в землю. Пока что.
Увидел Катю.
Губы растянулись, обнажив зубы. Даже с такой дистанции я видел этот оскал — оптика позволяла.
— Иди сюда, сучка… — прохрипел он. Голос булькающий, но громкий, перекрывающий шум дождя. — Думала спрятаться? Сейчас ты у меня за всё расплатишься… И за ногу, и за долги. Кровью отработаешь. И телом.
Он сделал шаг вперед. Ковыляя, опираясь на здоровую ногу.
Катя сжалась. Ключ тянет руки вниз.
— Глитч… — пискнула она. — У него ствол… Он далеко…
Бандит вскинул руку.
Черный зрачок ствола уставился в нашу сторону.
Я быстро прогнал анализ. Данные шли с задержкой, картинка сыпалась.
[SCAN]… WEAPON… PISTOL… (СКАНИРОВАНИЕ… ОРУЖИЕ… ПИСТОЛЕТ…)
Травмат? Газовый? Ствол узкий. Не боевой. Череп с сорока-пятидесяти метров не прошибет, но ребра сломает. Или глаз выбьет. С такой дистанции не каждый меткий стрелок попадет, а тут трясущаяся тушка.
Но Катя баллистику не учила. Она видела дуло.
— На колени! — рявкнул он через всё поле.
Катя дернулась, колени подогнулись. Рефлекс жертвы.
— В СТОРОНУ! — заорал я ей прямо в мозг, выкручивая громкость до боли. — РЫВОК!
БАХ!
Вспышка.
Хлопок, едва слышный из-за шума работающего «малыша».
Пуля куда-то полетела. Судя по направлению дула, следить за ней смысла не было. Зачем отвлекаться на траекторию объекта, не представляющую угрозу?
— Мазила! — я накачивал её злостью. — ОН ХОЧЕТ ТЕБЯ УБИТЬ! БЕГИ К НЕМУ! СОКРАЩАЙ ДИСТАНЦИЮ!
Второй дергал затвор. Клин? Или патрон перекосило? Всё равно. Время работало на меня и Катеньку.
— Schnell[8]! — гаркнул я. — Пока он возится! Беги!
Катя взвыла.
Дикий, животный вопль. Страх перегорел, осталась чистая истерика. Она поняла: или она сейчас добежит эти полсотни метров по грязи и забьет его, или он перезарядится, прицелится и сделает из неё инвалида.