– Я знаю.
– Молодец. И дальше продолжай знаниями обогащаться, занятие похвальное. Кстати, витязь наш дивный пускай порезвится еще денек-другой на свободе – и отправляй его в Большой Дом, как и договаривались. За теми же знаниями. Да и присмотр там построже твоего будет. Не всё ж коту как не масленица, так Диева Котловина. Засим оставайся с Богом, батюшко игумен.
– Помоги, Господи! – тяжело проговорил отец Варнава, поднимаясь следом за ним. – Кого из братий возьмешь с собою?
– Да кого благословить изволишь – ты же тут настоятель. Вроде как. Хе-хе…
***
Старый сосновый частокол высотою почти в две сажени появился сразу за проходом среди известняковых скал. Голубовато-серая, в пятнах мшистой прозелени, остроконечная стена выходила из-за обеих сторон безлесого пологого холма со срезанной верхушкой и смыкалась в кольцо у огромных ворот.
– Ого-го! – сказал Держан, уважительно окидывая их взглядом.
– Ого-го, – подтвердил брат Иов.
Он несильно ударил ладонью по начищенной до багряного свечения связке медных полос, которая свисала с крюка на воротном столбе. В ответ на нестройное бренчание во вратнице тут же отворилась узкая невысокая дверца.
– Пополнение? – спросил голос за нею.
– Да, – ответил инок. – С Богом, юнаки. Скоро свидимся.
Прощально подняв руку, кивнул и зашагал обратно.
– Давайте, давайте! – поторопил голос.
Кирилл вскинул плечом, поудобнее располагая за спиною кожаный мешок, наклонил голову и ступил внутрь. Держан зашуршал сзади, пытаясь протиснуться.
– Узки врата, к совершенству ведущие. Не всяк внидет ими, ох не всяк! – нараспев проговорил юнак-привратник и подмигнул: – До чего ж верно сказано-то, так ли?
– Наверное, за гвоздь какой-нибудь зацепляется… – сдавленно пробормотал княжич, дергая лямку застрявшей в проеме поклажи.
– Нет там никакого гвоздя да и отродясь не было, – насмешливо и безжалостно отозвался молодой дубравец. – Эко ж добра-то у тебя в мешочке, однако! Для себя одного припас или между делом помаленьку приторговывать станешь? А что за товар, если не секрет?
Раскрасневшийся от злости Держан высвободил наконец свой злополучный мешок и, не отвечая, закинул его за спину. Кирилл тем временем уже успел наскоро осмотреться.
Четыре больших, а точнее, длинных дома примерно с десятком разновеликих срубов меньших размеров окружали со всех сторон мощеную рваным плитняком площадь в центре. Из растительности, кроме жухлой скошенной травы, на всем внутреннем пространстве не наблюдалось ни деревца, ни кустика. Возможно, так оно и было задумано – либо по какой-то причине, либо с каким-то умыслом.
– Любознательствуешь? Похвально, похвально! Но можешь не спешить, еще удастся наглядеться всласть и даже сверх того. С горкою.
– Нам куда?
– Да вон туда, – привратник мотнул головой в направлении длинного строения слева. – Там мастера-наставника Аксака спросите.
Он отвернулся, поднял с лавочки лежавшую кверху корками книжку и погрузился в чтение.
Держан склонил спину в угодливом поклоне:
– Спасибо тебе, человече добрый! Вот и мне учители мои всегда твердили: читай, отроче, читай больше, – авось от того когда-нибудь да поумнеешь. Но сказать по правде, я им не очень-то и верил.
Дубравец безучастно помахал ему рукой, не поднимая глаз.
Указанный дом внутри был как бы разделен на две половины огромной печью. Десятка три юнаков сидели на лавках вдоль стен, вполголоса переговариваясь, лениво околачивались в широком проходе меж двух рядов кроватей под косматыми шерстяными покрывалами. Со стороны тесной стайки у печи доносились звучные шлепки, сопровождаемые отрывистым хеканьем и смешками, – там играли в очень увлекательную немудрящую забаву под столь же немудрящим названием «клоп-хлоп». В конце дальней половины сумрачно теснились высокие поставы с глухими дверцами.
– Здравия и долголетия, содруги!
Неожиданно для себя Кирилл и Держан произнесли это в один голос. Их осмотрели – кто с любопытством, кто безразлично. Отозвались так же по-разному, как кому вздумалось:
– Мира и блага!
– И вам здравствовать, и родичам вашим!
– А вы к нам в гости изволили пожаловать или как?
– О! Я гляжу, помаленьку множатся рати наши!
– Ну-ка назовитесь-объявитесь да честному братству в ножки поклонитесь!
Покровительственно усмехнувшись, Кирилл поднял руку и возвестил зычно: