– Юнаки! Всяк внимай! Канон третий гласит: наставников же вошедших приветствуй отъятием спорым гузна от седалища и наклонением почтительным недомысленной главы своея. Взять строй! Не спать, не спать!
– А что: и вправду есть такой канон? – быстро спросил Держан сквозь зубы.
– Может и есть. Мне-то откуда знать?
Со стуком опрокинулась одна из лавок, загудели под ногами половицы. Толпа испуганно взметнулась, расплющилась о стену, дергаясь да вытягиваясь вдоль нее в неровную цепочку.
– Вот и ладно! – пророкотал Держан голосом князя Стерха и милостиво покачал ладонью: – Неплохо для начала, очень даже неплохо. Что скажешь, княже, – будет ли хоть какой-нибудь толк из этих охломонов?
На шум из каморки, выгороженной в углу торцевой стены, выглянуло скуластое лицо при скудной бороденке. Раскосые глаза быстро обежали помещение, остановились на Кирилле с Держаном. Выдвинулся и несколько раз согнулся указательный палец, приманивая их.
– Вот ч-ч-ч… – негромко, но с большим чувством произнес княжич. Кирилл ткнул его в поясницу и оба подчеркнуто бодро затопали на зов.
– Моя скромная помощь не понадобится ли во столь многополезных трудах ваших? – еще раз осмотрев их поближе, участливо поинтересовался невысокий человек поджарого телосложения. С равным основанием его можно было принять как за старовато выглядящего средовека, так и за моложавого старика.
– Э-э-э… Нет, благодарствуем. Вы будете мастер-наставник Аксак?
– Не буду, потому как давно уж есть. А вы кто таковы, гостюшки дражайшие?
– Князь Ягдар-Кирилл… Вукович…
– Княжич Держан… Э… Стерхович…
– Ага, ага. А отчего это вы, почтеннейшие мастера-наставники, голосами вдруг как-то странно ослабемши?
Кирилл выкатил грудь колесом, выпучил глаза:
– Уважение должное враз ощутимши, а такоже меру свою скудную осознамши, мастер-наставник! Одначе токмо порядку ради старались и благоустроения для!
– Ага, ага. А ты что скажешь, Кубыр-батыр?
– Дык оно, стало быть, в надлежащем рассуждении того, как, мастер-наставник! И никак иначе! – столь же браво ответствовал Держан.
– Вона как! Хм… Ну что ж: оба мыслите глубоко, излагаете логически непротиворечиво. Удаль молодецкая и прочее необходимое такоже наличествуют. Это обнадеживает. Теперь милости прошу ко мне – люблю, знаете ли, когда дом гостями полон.
Сильно припадая на правую ногу, Аксак вернулся в каморку и протиснулся вдоль узкой лежанки за крохотный столик у окошка. Раскрылась внушительных размеров книга в заеложенном полотняном переплете, перо с важностью погрузилось в чернильницу.
– Вначале сюда вас запишу, а после еще в своем диариуме, сиречь ежедневнике, кое-что помечу для памяти… – он повернул голову в сторону книжной полки за спиной, прибавив многозначительно:
– И порядку со благоустроением ради, и в надлежащем рассуждении того, как.
– Ой-ой, да он и вправду записывает, – пробормотал Держан себе под нос. – А обе книги-то с виду прям’ колдовские какие-то. Так оно и до беды недалеко.
Кирилл незаметно двинул его пониже рёбер, однако мастер-наставник, похоже, не расслышал. Продолжал аккуратно выводить буковку за буковкой и сообщать, вскидывая временами от кончика пера цепкие раскосые глаза:
– Из ожидаемых юнаков трое покамест не прибыли, к вечеру будут, надо полагать. Занятия начнутся завтра с рассветом, сегодня еще – так… Доедайте остатки домашней вольницы, попросту говоря. Обед и вечерю объявлю. Нужник – налево за братницею.
– Какою братницею?
– А тою самою, в которой мы с вами и пребываем. По двору не слоняться. На каждый выход наружу испрашивать моего позволения. Пожитки ваши переберу сейчас, что нужным сочту – под замок до поры. Остальному место определю.
Он отложил перо, полюбовался написанным и дернул бороденкой в сторону Кириллова мешка:
– Начинай ты, княже. Развязывай да выкладывай для осмотра свое добро. Эй, эй! На пол-то зачем? Вот на эту скрыню клади. Ага, ага.
Рука его быстро охлопала невысокую стопку исподней перемены, скользнула по книжным корешкам. На лице промелькнуло неясное выражение:
– И по-гречески, и по-германски читаешь?
– Читаю, – коротко ответил Кирилл.
– Чудненько. Наша книжница весьма и весьма неплоха. Ознакомишься, возможности предоставятся. Складывай обратно. Теперь ты, княжиче.
Клочковатые брови задвигались, гоняя складки по высокому лбу:
– Ага, ага… Omnia mea mecum porto. Ну-ка признавайся, добрый молодец: ты в душе – странствующий кузнец? Так... Клещи, молоток с молоточком… да еще и молоточишко имеется… Зубило, коловорот, напилочки. Хорошие напилочки, ладные… А где ж наковаленка? Оно ведь в работе как-то несподручно будет – без наковаленки-то!