– А еще, добродэтельный Варнава, я должен буду повиниться пэрэд своим отцом за то, что нэ один раз почувствовал себя равным ему. Мой шатер посэтили знатные новоримляне, турки, византы, германцы, модьоры. Они посылали пэрэд собою вестников и приходили вечерами, тайком. Нэкоторые в одеждах простолюдинов. Их речи были исполнэны почтэния к Государю Славэнскому… – он сделал короткую паузу. – Достойный Варнава понимает мэня?
– Не просто к Престолу Дороградскому, а именно к Великому Князю Александру?
– Воистину так. С усэрдными пожеланиями здравия и долголэтия. Очен’ усэрдными.
Игумен потянулся к кувшину и налил себе яблочного квасу на меду. Дорги-хан опустил веки:
– Возможно, я нэ первый, от кого почтэнный Варнава услышал подобное.
– Каждый из нас несет служение свое. Но важности слов высокородного это не умаляет. Пора читать благодарственную молитву?
Дорги-хан поднял глаза:
– Еще ест’ извэстия от моего отца, достойный Варнава. В ночь смэрти конязя Вука видэли всадников, которые сопровождали обоз из одиннадцати крытых повозок. Они очен’ спэшили. Это было на дороге в Заболон’.
По лицу настоятеля скользнула тень.
– Люди Менгир-хана расспрашивали и в самой Заболони, но там уже концы тэряются. Пока тэряются. Достойный Варнава понимает, что значит для моего отца смэрт’ названного брата.
– Сегодня же напишу хану Менгиру письмо со словами признательности за участие в наших делах. А сейчас произнесу их для его владетельного сына.
– Еще отец просил пэрэдат’ слэдующее: он прэкратит свои поиски, если они могут помешат’ нэким замыслам почтэнного Варнавы.
Игумен отрицательно повел головой:
– Нет, высокородный. Они ничему не помешают.
Дорги-хан отстранил от его лица непонятно-долгий взгляд. Кивнул, поднимаясь:
– Это хорошо. Тогда осталос’ только возблагодарит’ Всевышнэго за прэкрасную трапэзу.
***
За спиной Кирилла кто-то шумно завозился на кровати, томно заохал во сне и издал протяжный трубный звук. После чего, удовлетворенно вздохнув, затих. Закрыв лицо ладошками, Видана тихонько захихикала. Кирилл крякнул, проговорил стесненно:
«Смешно, конечно… Только дело это естественное – чего ж тут стыдного по бессознательности-то? Нý его, ты лучше вот что скажи: ведь и ты, и я – оба одеялами с головою укрылись; и у тебя, и у меня темень вокруг – так как же мы с тобою друг дружку видеть можем?
«И то правда. Вроде как свет лунный откуда-то, – а ведь луны даже в наших окошках нет. А уж под одеялом-то…»
«Да разве лунный свет лазоревым отдает?»
«Не знаю я – лучше сам это объясни, Ягдар. Ты у меня вон какой умный!»
«Может, и вон какой умный, да только рядом с тобою чувствую себя временами ну просто круглым дураком, – неожиданно признался Кирилл. – Вот отчего оно так?»
Видана сморщила нос и прищурилась:
«Все юнаки таковы. И приметила давно, что не только юнаки. А отчего – догадываюсь, только не скажу. Ягдар, я увидеть тебя хочу».
«Так мы же и сейчас видим друг дружку».
«Не так хочу. Взаправду».
«Ох не скоро это будет!»
«Нет, скоро. Когда вас – может, и сегодня уже – станут гонять по окрестностям, я схоронюсь где-нибудь в закутке укромном и тебя увижу».
«А я – тебя?»
«А ты – нет. В наставниках-то батюшка мой будет – никак нельзя мне объявляться».
« Ну да. Жаль. А тебя-то он не приметит в захоронке твоей?»
«Не приметит – я же дочь его!» – сказала Видана заносчиво и опять тихонько хихикнула. Будто в ответ где-то рядом с нею засмеялась во сне, заговорила быстро и непонятно маленькая Ивица.
«Ой, сейчас она по нужде малой запросится, всегда так… – в глазах Виданы соединились огорчение со смущением. – Всё, прощаться будем, Ягдар».
Голубые глаза растворились в меркнущем лазоревом свечении.
Кирилл стащил одеяло с головы – ночные шорохи сразу стали слышнее, – приподнялся на локтях и огляделся вокруг. Огоньки масляных светильников на стенах испуганно вздрагивали в соответствии с резкими порывами ветра снаружи. У растворенной двери наставнической каморки лежал на полу коврик неяркого света, в котором шевелилась верхняя половинка Аксаковой тени.
«Ну да. Зря, что ли, Ратиборовых людей «неусыпающими» называют…» – лениво подумал он, опять укладываясь и начиная погружаться в дрёму.
– Восстань ото сна! Всяк восстань!
Ему показалось, что клич мастера-наставника прозвучал прямо над ухом.
«Как быстро ночь-то пролетела – просто в одно мгновение».
Кирилл спрыгнул с кровати. Протягивая руку к одежде в изножии, бросил взгляд в ближайшее окошко. Все та же беззвездная осенняя темень стояла за ним.