Димитрий рывком запахнул полы турского халата, сбросил ноги с постели и сел напротив лекаря:
– Ваша жена завещала похоронить себя в родной земле. То есть, здесь, в Сурожске. Исполнив ее последнюю просьбу, в Рамзен вы не вернулись. Почему?
– Стало некуда возвращаться, – ответил он просто и нисколько не удивясь такому странному повороту разговора. – Очень скоро выяснилось, что вместе с ее телом я перевез сюда и свою родину, и свой дом. Боюсь, мои слова могут показаться вам чересчур выспренними и фальшивыми.
– Отчего же, герр Корнелиус? Мне они таковыми вовсе не кажутся – как-никак, я жизнь прожил. Однако в прошлом году вы все-таки побывали в Германии. В славном местечке Танненбурге, если не ошибаюсь. Да еще и под чужим именем.
Невозмутимый до сей поры лекарь наконец-то удивился. Это выразилось в коротком звуке «пф!»
– Я начинаю догадываться, кто вы.
– А я заранее выражу уверенность, что вас это не оттолкнет. Правильно?
– Разумеется. Возникла, скажем так, необходимость отыскать одного собрата по ремеслу. Есть в Германии ученый лекарь и хирургус, некий Адальберт фон Репгау. Был некогда, во всяком случае. При жизни Машень… При жизни жены было как-то не до обстоятельных поисков вдали от семейного очага, теперь же все мое время принадлежит только мне. Одному мне. М-да…
– В это же время кто-то разыскивал вас в вашем родном Рамзене. А после того, как вы покинули Танненбург, – и там тоже. Что за персона этот хирургус Адальберт?
– Именно он когда-то ампутировал обе мои ступни. В те годы я еще не знал, что вполне можно было обойтись и без операции.
– Вот оно как. Подозреваю очень любопытную историю, хотелось бы прослушать ее от начала до конца. И с подробностями. Впрочем, к ней мы еще вернемся. Его самого, как я разумею, вам отыскать не удалось.
– К сожалению. Оказалось, что незадолго до моего визита он попросту пропал из города. Скрылся без следа. Буквально за одну ночь, притом вместе со всеми своими домочадцами. Невидимо и неслышимо даже для соседей, представьте себе. Пересуды и домыслы относительно такого загадочного исчезновения…
– Ко всем этим удивительным событиям мы тоже вернемся, герр лекарь, – перебил Димитрий, продолжая со спокойным дружелюбием смотреть ему в глаза. – В свое время. Кто изготовил для вас ножные голицы?
– Цехмайстер Йорген из Висмара. Полное имя его – Йорген Эккехард Браунфельс. Работа превосходная, ибо он уже обладал изрядным опытом благодаря предыдущим заказчикам, – герр Корнелиус опустил взгляд и с металлическим звуком пошевелил ногами.
– Занимается ли кто-нибудь еще в Райхе чем-то схожим? Хотя бы чьи-то упоминания мельком и даже слухи – мир подобных мастеров тесен, знаете ли.
– Как и мир лекарей, – с вежливым коротким полупоклоном заметил герр Корнелиус. – Но зачем же слухи? К счастью, осведомлен совершенно точно: нет. Об этом мне категорически заявлял сам цехмайстер Йорген. Причем, несколько раз и с нескрываемой гордостью. Вполне заслуженной, замечу. Его, так сказать, коллеги по цеху уровнем своим не поднимаются выше традиционных деревяшек и костылей разного рода. А хоть как-нибудь воспроизвести изобретение герра Браунфельса теперь не имеют права, ибо он весьма предусмотрительно выправил на него бумаги с коронной привилегией… Почтенный Димитрие, не проще ли было бы всего-навсего пригласить меня для беседы? Вы ведь так и не ответили, зачем понадобилось выдумывать болезнь.
Димитрий хмыкнул:
– Отвечу. Уж очень я люблю наблюдать за людьми, которые полностью поглощены своим ремеслом. Особенно ремеслом любимым. Ну до чего же хорошо они раскрываются при этом – только умей да успевай примечать. В иных обстоятельствах разглядеть многое любопытное либо куда труднее, либо просто невозможно. Даже мне.
– Мгм… Как-то не задумывался над таким методом... А знаете, вы правы. Но слушаете все же не очень внимательно – вам пока не нужны подробности? Просто продолжаете наблюдать и изучать меня, как человека?
– Есть маленько. А вот прямо сейчас я и собираюсь получить эти самые подробности. Возможно, вы удивитесь, но даже те, которые вы напрочь позабыли. Герр Корнелиус, вам известно, что такое «правь-сон»?
– Разумеется. Целители Хиндустана издревле именуют его «вашитва», а медикусы и эзотерики Германии предпочитают греческое название… Ага… Позвольте, я попробую определить – кто…
Лекарь оглянулся за спину, где у двери опять появился мастер Георгий, еще раз оценивающе окинул взором молчаливых отца Власия и Белого Ворона.