– Распорядись, яви милость, друже-брате. Но мне самому посмотреть любопытно, что там да как. Пожалуй, и всем нам.
Отец Власий поправил витую закладочку в молитвослове, исподлобья покосился на Белого Ворона.
***
И высокий, и тот, что пониже, Кудельке почему-то сразу не глянулись. Круглолицый умильно почмокал, щепотно покрошил воображаемое лакомство. Это ему никак не помогло: Куделька недружелюбно оборотился задом; вполголоса – мало ли, как всё оно может повернуться – заворчал, протискиваясь под дверью в подклетец. Уже оттуда храбро и пискляво затявкал. Стук топора за конюшнею сразу умолк, что его ощутительно ободрило. Он даже наполовину высунулся обратно, но тут же огорчился: и длинный, и короткий круглый, больше не обращая на него ни малейшего внимания, преспокойно поднимались по ступеням крыльца.
– Здравия и долголетия вам, добрые люди! – окликнул их со стороны конюшни молодой голос, услыхав который, Куделька смело выбрался наружу весь и радостно замахал клочковатым хвостом в репьях. – Ищете кого?
– Уже не ищем, уже есть найдено, да, – с незамедлительной улыбкой и резким иноземным выговором ответил круглый. Длинный при этом безмолвным истуканом торчал наверху, внимательно разглядывая оттуда заборы вдоль пустынной улочки. – Это ведь является дом Улады-вдовицы, так правильно? Нам нужна она и нам нужен ее сын. Да.
– Ишь ты! – почему-то очень удивился обладатель молодого голоса, подошедший тем временем к самому крыльцу. Для подкрепления своего изрядного удивления он поскреб крепкой пятерней русый пух на подбородке, переспросив:
– Стало быть, вам Улада с сыном понадобились? А почто либо на что?
Долговязый еще раз цепко осмотрел улицу в оба конца и что-то отрывисто проговорил. Круглый коротышка, лишаясь улыбки на лице, решительно ухватился рукою за дверную скобу, которая вдруг вырвалась из пальцев и ушла в избу вместе с открываемой изнутри дверью. На порог выступил юнак, видом точь-в-точь такой же, как и находящийся внизу. Гость вздрогнул от неожиданности и поневоле оглянулся через плечо, будто желая окончательно удостовериться в этом.
Заслонясь ладонью от солнца, каковое, к слову сказать, давным-давно затерялось в беспросветной серой пелене, юнак в дверном проеме закричал протяжно, как будто пребывал где-то очень далеко:
– Что там у тебя-а-а, братец мой Ахаз?
– Да гости у на-а-ас, братец мой Гурий! – отозвался тот со двора подобным же образом.
Отведя от лица ладонь, братец его Гурий вдруг и сам обнаружил упомянутых гостей прямо перед собою, чему тоже изрядно удивился и даже восхитился:
– Ух! А ведь верно – ишь ты! Вот радость-то, вот радость! Добрый гость – дому честь. И ты, братец мой Ахаз, поблагоприятствуй-ка мне: проси да кланяйся. Кланяйся да проси гостюшек дорогих нам честь оказать, а им во свой черед – от нас почет принять.
– Кто вы есть такие? – спертым голосом осведомился коротышка.
– Мы-то? – переспросил простодушно братец Гурий. – Да мы-то есть братия близные – нешто сразу не видать, – а вы-то?
Он спохватился, делая руками призывные гостеприимные движения:
– Охти, да что ж как-то всё оно у нас при пороге да при пороге! В дом препожаловать просим, в дом.
Долговязый нахмурился, несколько запоздало начиная отмечать в происходящем явные признаки какого-то непонятного шутовства. Вытянул шею на манер болотной выпи; глядя куда-то поверх забора, дернул головою. Круглый, наоборот, свою голову втянул в плечи, наклонил ее и устремился в избу прямиком сквозь радушного хозяина. Но при этом он ухитрился странным образом споткнуться о высокий порог: короткие ноги взбрыкнули в воздухе, а тело, запрокинувшись на спину, с треском обрушилось на враз просевшие доски помоста.
– Ну вот – упал, – склонившись над ним и для верности указав пальцем, недоуменно констатировал брат Гурий. – Да еще и настил повредил. Ох как нехорошо получилось-то. Теперь придется к мастеру Вакоре на поклон идти.
Поднял лицо на оставшегося гостя, попросил:
– Ну хоть ты-то, гостюшко, нас уважь, а?
Снова раздался треск, на этот раз от ворот. Калитка сорвалась с колышков, повалилась во двор, а по ней, гулко топоча, вбежали четверо, ряженные мещанами среднего достатка. Сжатые губы долговязого разлепились, он произнес несколько скупых чужезвучных слов, подкрепленных столь же скупыми жестами. Нагнувшись, хватким рывком оттащил к стене своего бесчувственного спутника. Братец Гурий благодарно поклонился на это и выступил наружу.
Двое мещан среднего достатка, угрожающе выламываясь в ногах и руках, словно деревянные дергунцы, начали оттеснять брата Ахаза в глубину двора. Он попятился с растерянной неуклюжестью. Затем молниеносно прянул вперед, поймал обоих за ладошки и, крутнувшись по-плясовому, со смачным костяным звуком сшиб их с размаху лбами. Сноровисто подхватил, помог без дополнительных повреждений при падении опуститься на землю. Сокрушенно вздохнув, поразводил над ними руками: дескать, уж вы не обессудьте, уж как-то так оно вышло уж…