– От кого передал? Когда?
– Имя не упоминалось, мой господин. Брат Радульфус сразу же предупредил, чтобы мы и в дальнейшем сносились только с ним, ибо ни отец приор, ни тем более Его Экселенция аббат Хаганон не посвящены ни в какие детали по означенному делу (отец Власий сердито пристукнул посохом и что-то пробормотал). Это было шестнад… нет, уже семнадцать дней назад. Да, точно так. Вечером, накануне праздника Всех Святых. Я даже хорошо запомнил момент службы: едва мы вступили в пределы клауструма, как раз дочитали четвертый респонсорий и братский хор запел «Te Deum laudamus».
– Как давно вы пребываете в Сурожске?
– Шестой день, мой господин.
– Чем всё это время занимались?
– Ждали. Именно так нам было предписано: ждать распоряжения. Пили пиво – на что-либо покрепче изначально налагался крайне жесткий запрет, – играли в зернь и «дритте мюнце», спали. Несколько раз нас проверяли: все ли на месте, всё ли в порядке.
– Кто и когда распорядился нагрянуть сюда?
– Около трех часов назад прибыл посланец от господина Ефрема, а вскоре появился он сам. Зачем-то очень внимательно осмотрел меня и моих людей. После чего приказал взять и везти Уладу с сыном по… – Вигель Готтард Виллафрид на мгновение полуприкрыл глаза, со старательной раздельностью воспроизвел из памяти: «…по старой сакме на Биш-Курган. Остановиться на десятой стреле у межевого столба и ждать там. Ждать, сколько будет потребно». Тут же отбыл. Да: перед тем строго воспретил кому-либо выходить из комнаты, чтобы проводить его.
– Крытый возок, запряженный одвуконь, за поворотом обнаружен, – подал из сеней голос брат Кукша. – Возница уже у нас.
– Мгм... Говоришь, на десятой стреле… – Димитрий бросил взгляд через плечо и мастер Георгий тут же метнулся к двери. – Как найти этого Ефрема?
– Я уже упоминал, мой господин: на гостевом дворе господина Первуши.
– А я не спрашивал: «Где?» Я спросил: «Как?»
– Не знаю, мой господин. Всегда вначале появлялся человек от него. Каждый раз другой, в разное время и притом без предупреж…
И Белый Ворон, и отец Власий почти одновременно насторожились. Снаружи донеслись отрывистые невнятные восклицания, сопровождаемые звуками такой же невнятной возни.
– Гляну сейчас, что там стряслось, – отозвался на то брат Кукша. – Димитрие, не стоит тебе беспокоиться – я и сам разберусь.
Димитрий что-то пробубнил себе под нос, поднимаясь.
Во дворе двое молодых и безбородых незнакомцев в грубых зеленых хламидах то ли беспомощно трепыхались в опытных руках послушников, то ли наоборот, были ими немного потряхиваемы для придания своей добыче живости, особой значимости и более презентабельного товарного виду.
– А этих-то куда, брат Кукша? – радостно закричали снизу, как только названный появился в дверях.
– А эти-то откуда?
– На подходе взяли.
– Правильно – туда их всех, до кучи. И чем больше понахватаем, тем лучше. Глядишь, брат Кукша за одно только усердие похвалит – так что ли?
– Дык они тоже про Уладу-вдовицу и сына ее выспрашивали!
– Вот как. Тогда выходит, и в самом деле похвалить придется. Стало быть, хвалю.
– А ведь я их знаю, притом обоих! – обрадовался отец Власий, высунувшийся из любопытства наружу вслед за Димитрием. – Вон тот, который с ласковым лицом, – «смиренный выразитель воли праведного Хезекайи», а носатый – то праведников толмач. Что за думу думаешь, старче? Давай-ка за тебя скажу: страх до чего интересно и этих двоих тоже надкусить. Хоть наспех, хоть самую малость, а? Угадал? Хе-хе…
– Пока подождем, пожалуй, – авось еще кто-нибудь объявится. А тогда и выбор станет побогаче, и окончательно определиться в очередности легче будет. Нутром чую, что сегодня тут либо посиделки-вечерницы намечаются, либо, как у древних и нынешних новоримлян, dies fastus, присутственный день. Брат Кукша! Руки им связать, стреножить – и туда же, в подклеть.
– Рты завязывать?
– Зачем? Пускай молятся невозбранно либо псалмы распевают. И себя духовно ободрят, и прочих развлекут.
Отец Власий из-за спины потянулся к уху Димитрия, зашептал:
– Ты приметил, что этот Ефрем сказал не «по старой дороге», а «по старой сакме»? Никак, полянин?