– Цыц. Об этом потом, – негромко отозвался Димитрий. Хмыкнув, добавил в голос:
– А ведь я прав оказался. И ждать-то совсем недолго пришлось.
Он кивнул в направлении забора, в щелях которого опять замелькало. Чья-то рука с той стороны по-хозяйски откинула хомуток калитки, толкнула ее, открывая. Во двор вальяжно ступил невысокий, но осанистый польский шляхтич в малиновом кунтуше на меховой подбивке, подпоясанном широким золототканным кушаком, и с кривым турецким киличем при бедре. Гордо посаженную голову венчала рогатая кунья шапка с пером черной цапли в алмазном аграфе. За ясновельможным визитером проследовали двое быстроглазых крепких удальцов в синих кафтанах стрелецкого покроя. В руках добрых молодцев находился окованный железными полосами темный сундучок.
– Ба-ба-ба… – протянул отец Власий.
Брат Кукша незаметно – как это ему представлялось – принялся двигать бровями, вращать глазами и делать судорожные маловразумительные жесты в сторону своих питомцев. Те ответно стали уточнять на том же тайном языке собственные действия: являть ли им внешним видом надлежащую бравость и служебный восторг, тащить ли и не пущать, или же просто скромненько прикинуться разновидностями дворовой утвари?
Димитрий ухмыльнулся, приветственно поднимая ладонь, возгласил:
– Witam jaśnie wielmożnego pana! Czy mogę poznać, od kiedy pan stał się szlachcicem?
Шляхтич подернул плечами:
– Trochę trudno powiedzieć. Niech pan coś wymyśli sam dla siebie. Здравия и долголетия тебе, Димитрие, и тебе, отче Власие! Брат Кукша, бросай-ка ты это свое «олицетворять собою» – знаешь ведь, мне оно без надобности. Послушники твои – как всегда молодцы, пусть отдыхают. По возвращении поблагодари от меня каждого доброю чаркою. И смотри, не вздумай забыть по своему обыкновению. Да, вот еще что: сделай одолжение, прими-ка на расходы малую толику серебра, дабы себя в убыток не вводить… – он извлек из-под полы кунтуша туго набитый замшевый мешочек. – Остаток употреби на нужды подворья.
Шляхтич шевельнул пальцами вскинутой руки и двор начали проворно заполнять люди в синих кафтанах.
– Мира и блага тебе, мастер Зенон! – также перейдя на родную речь, ответствовал Димитрий. – Ты, конечно же, просто мимо проходил да вдруг надумал к нам на огонек заглянуть. Брат Кукша, яви милость: освободи-ка горенку побыстрее.
– Вестимо, они все до единого просто мимо проходили, да вдруг именно та же мысль и в их головы пришла, – подтвердил отец Власий, глядя на неоскудевающий приток новых гостей в синих кафтанах. – А что твоя ясновельможность прикажет с дорожки да для сугреву: сбитеньку или травничку? А в ларце-то у тебя, чать, и для нас дары богатые припасены?
– Ты все такой же, отец архимандрит. Одобряю, – заметил мастер Зенон, поднимаясь по ступеням. – Ларец – наверх, ребята, и пока свободны.
Лишь только мастер Георгий заложил засов, Белый Ворон вышел на середину горницы, повел посохом на четыре стороны света. Снявши кунью шапку, мастер Зенон поклонился ему. Расстегнул несколько верхних крючков жупана под кунтушем и потащил через голову плетеный из черного конского волоса гайтан с маленьким ключиком на нем.
Маслянисто прищелкнул язычком замок, приподнялась крышка. Отец Власий – то ли невольно, то ли делано – подался вперед.
– А вот и те самые дары богатые.
Из недр окованного ларца появились наружу два свитка, основательно обернутые тонкой вощеной бумагой.
– Этот – для вас, отцы и братия. Держи, Димитрие. Откроешь, когда расстанемся.
– Ого! – не удержался отец Власий, хватко рассмотрев навесную печать на протянутом свитке.
– Именно так, – подтвердил мастер Зенон. – А этот передадите игумену Варнаве.
– Во как. Сам-то отчего не собираешься мимо его обители пройтись невзначай?
– Оттого что вы там намного раньше меня окажетесь. Самое позднее – послезавтра выступаете в обратный путь.
– Как это: послезавтра? – взвился маленький архимандрит. – Да нам в Сурожске еще сидеть-не пересидеть! Ты бы о делах-то хоть для виду порасспросил.
Он обернулся за поддержкой к Димитрию, насупленно смотревшему мимо него в дальний угол:
– Не сепети, отец Власий. Остынь. Получается, что от сего часу все наши здешние заботы к тебе переходят – верно говорю, мастер Зенон?
– Какие – все?
– Ага. Выходит, не все...
Димитрий выжидательно прищурился на мастера Зенона, который ответил ему спокойным доброжелательным взглядом.
– Ну ладно. Я не гордый, попробую сам, – он откинул ладонь и загнул мизинец:
– Лекарь Корнелиус. Рамзен. Танненбург…
– Вам оставляю. Не надорвитесь только.
К мизинцу присоединился безымянный палец:
– Вигель Готтард Виллафрид со своим копьем. Брат Радульфус из Майнца. Ефрем с постоялого двора Первуши...