– Довольно! Всё, говорю, всё! Не надо ничего ни доделывать, ни поправлять – уж как получилось, так и оставьте. Попробует ли теперь кто-нибудь догадаться о смысле того, чем это таким вы сейчас занимались?
– Юнак Бус, мастер-наставник... А я…
– Ну же! Смелее!
– А я вот догадаться не могу, мастер-наставник…
– Ответ хороший, вызвался не зря. Кто еще попытается?
– Юнак Перята. Мыслю, учились задачу выполнять единою дружиною.
– А вот ты славно мыслишь.
– Хе! Так это всем сразу понятно было, мастер-наставник! Ой… Юнак Благояр.
– Ага, ага, – согласился Аксак и обвел рукою столы с перепачканными досками: – Ну и где же толк от понимания вашего, почему не вижу? Юнак Болх, что ты мне свои каракули тычешь – гордишься тем, что с задачей кое-как справился, на всех сотоварищей наплевавши? Вот то-то и оно. А молодцы нынче – полудесяток юнака Ягдара. Честь полудесятнику и людям его!
– Мастер-наставник! – полюбопытствовал Держан с наивным видом. – А дружину, что единую задачу решает, завсегда веревочками связывают?
Аксак вздохнул:
– Экий же ты, братец, неуемный. Саve, quid dicas, quando et cui. А вы, юнаки, запомните крепко-накрепко: все мы и без веревочек связаны друг с другом, только не видим да не разумеем этого. Вот в чем наша общая беда. Ну, уж как есть. Теперь всяк внимай! Руки развязать да от угля вон в том ушате ополоснуть... Айхай, жаным-ай… И рожи – такоже. Юнак Ягдар! После того, предварительно выстроив во дворе, сведешь всех ко брату Адриану в лабораториум. Занятию конец, изыдите.
Кирилл вытер ладони, поймал Держана за ухо и небольно притянул к себе:
– Ты чего этого бедолагу Смина травить не перестаешь?
– Я плохой, а он – хороший?
– Да, он хороший.
– Ага, кушает хорошо. Со младенчества радует тем матушку свою. Только по сей день никак наесться не может.
– Ну и во здравие ему. Тебе-то это чем досаждает? А что ты плох, я не говорил. Ты, друже мой, каким-то иным постепенно становишься. Ровно подменили тебя.
– Меня подменили? Лучше на себя поглядел бы. Сегодня – один, завтра – другой. Надоело уже, честное слово! Временами даже и подойти-то боязно: еще, чего доброго, так промеж глазьев и заполучишь.
– Тьфу ты, дурак какой…
– Может и плох я, и подменен, да только ни тьфукать, ни дураком титуловать ответно не стану, – Держан поклонился с фальшивым подобострастием. – Мало того: еще и поблагодарствую нижайше, что хоть ударить не изволил-таки, княже-друже мой милостивый. Слава тебе!
Кирилл рыкнул. Порывисто подался к выходу, едва не задев Аксака, полностью поглощенного тщательной очисткой досок.
Да уж, просто замечательный разговор получился – что тут еще скажешь…
В избе лабораториума Держан забился в дальний угол, поманил к себе Вигаря с Максимом и зашептался с ними. Кирилл подсел поближе к утробно гудящей печи, зябко передернулся. Брат Адриан в распахнутой на груди безрукавой рубахе спросил заботливо:
– Никак, знобит? Не простудился ли часом? Натоплено-то изрядно.
– Нет.
– Се дóбре. Ну а, неровен час, случись такое – кто поведает, чем помочь можно? Охти, да не вскакивайте, братие, столь браво, не то последние остатки утвари стеклодувной – и те переколотите! Сидите уж, сидите, – так оно и благочиннее будет, и убытку поменее.
Мерно помахивая в такт разлапистой бородой в подпалинах и разноцветных пятнах, брат Адриан прослушал нестройное короткое многоголосие о малине, чесноке на меду, отваре шалфея, винном настое укропного семени, молочном квасе из чистотела и луковой мази. Покладисто кивнув, заметил:
– Малость совсем не того присоветовали. Хотя с другой стороны, ежели вместе с простудою болящий заодно избавится от бессонницы, застарелых мозолей и запора – ему дополнительная польза выйдет и общее оздоровление. Ну да.
– Мастер-наставник! – подал голос Держан. – Мне вот про бессонницу особливо интересно стало: есть ли от нее такие снадобья, чтобы заснуть враз и накрепко?
– Как не быть. Так и называются: снодейные. Творятся из корня козлобородки, пустырника, боярышника, сон-травы, дурмана. А мак еще стародавние египтяне со эллинами именовали Повелителем Сна. Постой-ка, а зачем тебе вдруг про эти самые снадобья понадобилось-то?
– Э… Уж очень оно познавательно, мастер-наставник, – стеснительно сознался Держан. – А я страсть до чего люблю всё познавательное!
– Се добре, се похвально! – умягчился брат Адриан. – Тогда достань-ка, братец-юнак Велимысл, с полочки вон тот ковчежец, который слева. Не поспешаючи. Вот так, вот так… Да мне передай.