– Эй, Ягдар, погоди маленько. Давай-ка глянем – интересно же.
– Ну ладно, глянь.
Он вернулся с нескрываемой неохотой, поочередно посветил от входов. За ними оказались две маленькие круглые комнаты-близняшки с купольными сводами. От уровня груди до пола по стенам аккуратными горизонтальными кольцами шли ряды частых и не очень глубоких полукруглых ниш размером с локоть. Любознательный Максим поочередно запустил руку в парочку ближайших:
– Ух, гладенькие-то какие внутри! Будто и не выдолблены вовсе. Скорее, словно выдавлены либо даже выплавлены, а?
– А! – согласился Держан.
– На печурки, что при печах имеются, малость похожи. Как думаешь: для чего они?
– Для чего печурки? Неужто сам не знаешь – чтобы валенки сушить, например. Я так разумею, у тех, кто всё это тут сотворил, валенков было – ну просто завались.
– Если налюбовались, тогда двигаемся дальше, – сказал нетерпеливо Кирилл.
Держан спросил с удивлением:
– Спешишь-то куда?
– Вперед, вестимо. Куда же еще?
– И то верно, княже. А за разъяснение благодарствуем.
Проемы по сторонам снова появились спустя какое-то время. За ними располагались уже не комнаты, а – судя по отозвавшемуся изнутри эху шагов и голосов – огромные залы. Осветившиеся на мгновение стены проемов и ближние к ним участки пола выглядели так, будто их выбирали в глыбе сливочного масла горячим скобелем. А еще огонек светоча густыми снежными искорками отразился мельком в глубине от чего-то громоздкого и многогранного. Материал его явно отличался от того, из которого состояли стены и пол.
На этот раз Кирилл остался глух к Максимовым просьбам остановиться и хоть наспех осмотреть вероятные диковины. Так и продолжал размеренно топать вперед.
За поворотом глянцевый тоннель распался надвое, расходясь вскоре в противоположных направлениях.
– Остановись-ка, друже-княже, – попросил Держан как-то очень спокойно. Прищурился, приглядываясь к его лицу: – А сейчас куда пожелаешь?
– Налево.
– Опять?
– Ну да.
– Вот скажи, друже-княже: да не все ли равно, в какую сторону идти? Мы же просто прогуляться и полюбопытствовать собирались.
– А что, друже-княжиче, – там, куда я веду, разве как-то не так гуляется и как-то не так любопытствуется?
– Выходит, что не так: ты же давеча не позволил этого Максиму. Мне верно помнится или нет?
Голос изнутри вроде как попросил Кирилла не усердствовать чрезмерно и проявить некоторое терпение.
– Виновен, – покладисто ответил он одновременно и ему, и Держану. – Обещаю исправиться. Вот сейчас налево свернем – любопытствуйте себе во здравие да удовольствие. Я и подождать могу маленько.
– Ага, ага, – сказал Держан Аксаковым голосом. – Маленько. И к тому же все-таки налево. А отчего ж не направо?
– Ну хотя б оттого ж, что надобно именно налево.
– Ладно, княже, ладно. Будь по-твоему, только не гневайся.
– А разве я гневаюсь?
– Да пока что нет, слава Богу, – он оглянулся на опасливо притихших Максима с Вигарем. – Эй, други, а вы отчего вдруг поприуныли? Гляди веселей: князюшка наш изволят не гневаться! Еще и эсколь благосердо изволят-то! Уговорил, веди куда твоей милости угодно. Я только переспросить осмелюсь: налево – это, значит, сюда будет?
– И сторон ты не путаешь, и вообще сметлив преизрядно – хвалю. Сюда, княжиче, именно сюда.
Путешествие по левому тоннелю, прямому и однообразному, проходило в полном молчании и завершилось у входа в просторный восьмигранный зал.
– Гневаться отнюдь не изволю, осмотреться позволяю, – сказал Кирилл, замедляя шаг и двигаясь вдоль стены. – По нраву ли милость и благосердие души моей?
Ему по-прежнему молча закивали в ответ, с настороженным интересом оглядываясь вокруг.
Из прочих семи граней помещения в темноту уходили точно такие же глянцевые тоннели, как и тот, по которому они прибыли сюда. Посредине же из самого центра круглого трехступенчатого возвышения-стереобата устремлялся к вершине пирамидального свода толстый цилиндр голубого гранита. Его окружали двенадцать подобных, только вполовину ниже. Самые маленькие и многочисленные собратья, отодвинувшись на шажок-другой от ступеней, невысокими – по колено – столбиками кольцом отделяли всё это монументальное сооружение от остального пространства зала.
– Чтой-то мне оно напоминает… – пробормотал Держан, обводя рукою огромные гранитные свечи.
По лицу Кирилла пробежала тень беспокойства.
Максим с любопытством прикоснулся к нескольким столбикам, осторожно попробовал пошатать, зачем-то проверяя на устойчивость. Затем так же осторожно перешагнул через них и очутился внутри ограды. Его дальнейшее продвижение отчего-то враз обрело необычайную плавность. Он неторопливо приподнял, согнул в колене и направил вперед ногу, явно намереваясь шагнуть на первую из ступеней. Голова при этом начала медленно поворачиваться назад, рот приоткрылся, а губы неспешно задвигались: