– Это не я.
– Как – не ты?
– Не поверишь: будто кто-то из рук выбил.
– Ага, ага, – сказал Держан Аксаковым голосом. – Угадал, не поверю. Ну да ладно. Слышишь, как Вигарь сопит? Это он подкрепиться желает, дабы успокоиться окончательно. Верно, Вигарь? Ну и я тоже не прочь, уговорил. Княже, ты теперь у нас знатный поводырь, так что давай, веди к бочечкам заветным.
Откуда-то издалека послышался слабый, но отчетливый лязг. Кирилл подбежал к выходу и прислушался. Гулкий голос сверху прокричал неразборчиво; разбившись на осколки эха, запрыгал, покатился вниз по ступеням.
– Аксак, что ли? – спросил Кирилл, тут же ответив самому себе: – Ну да, точно Аксак.
– Чтой-то рановато он припожаловал, – протянул с сомнением Держан. – Может, нам помилование какое вышло?
Аксак опять повторил свой невнятный клич.
– Бала-бала, куча мала! – заорал Держан в ответ.
– Ты чего? – недоуменно спросил Максим.
– Да он там, наверху, все одно ничего не разберет. Как и мы тут его вопли.
– Так чего ж ты тогда ему пакость какую-нибудь не прокричал?
– Хе! А вдруг в этот раз возьмет да и разберет. Эй, поднимаемся, что ли? Руку-то опять подай, княже.
На изгибе лестницы привычная тьма постепенно посерела. Вначале смутно, затем более внятно обозначились ступени и неровные стены. А когда черный силуэт в проеме наверху отодвинулся вбок, вниз пролился ослепительный свет.
– По-прежнему утро раннее, – проговорил Кирилл, выбираясь наружу и удивленно щурясь по сторонам. – А мне казалось, что давным-давно должно было за полудень перевалилить.
– Это еще почему? – удивился в свою очередь Аксак.
– Так ведь уже несколько часов миновало. А что случилось, мастер-наставник, что вызвали до срока-то?
– Сутки миновали. Чего глядите так – забыли, что такое сутки? День и ночь это. Вспомнили? Вот и молодцы. Стало быть, вышло время ваше полностью, от начала до конца. Как говорится, ab ovo usque ad mala.
И без того узкие глаза его превратились в щелочки:
– Ах вон оно что… Ага, ага… Мыслю, некую дверцу отыскали-таки да каким-то образом замок отперли – верно?
– Наполовину верно, мастер-наставник: никакого замка на ней не было, только засов.
– Ай-яй-яй, – протянул Аксак в изрядном сокрушении и даже покачал головой. – Как же это я не досмотрел? Сыщу виновного, беспременно сыщу. Ну и что там внизу?
Кирилл машинально оглянулся на Держана. Восприняв это, как руководство к действию, княжич вскинул подбородок, выпятил живот и браво отрапортовал:
– Так что оно, которое внизу, – так называемый низ, значится, – в самом деле там, внизу, и пребывает, а такоже наличествует и имеет место быть!
Максим с Вигарем в подтверждение закивали с большим усердием – очевидно, чтобы развеять даже малейшие возможные сомнения мастера-наставника в справедливости изложенных сведений.
– Всё понятно.
Аксак махнул рукой, повернулся и добавил, как показалось некоторым, зловеще:
– Сейчас поснедаете – и на занятия, а поговорим обо всем вечером. Трогай, лихая квадрига.
Означенная квадрига послушно и понуро поплелась следом за мастером-наставником. Максим боязливым шепотом пророчил новое погребное заточение или еще что похуже. Что именно похуже – всем остальным представлялось с большим трудом: изобретательные Аксаковы наказания вкупе с каверзами давно исчерпались, а какие-то из них пошли уже по третьему кругу. Погреб был последним нежданчиком. Вигарь сочувственно вздыхал, но больше для поддержки разговора или по привычке.
Наступил вечер, однако ни одно из Максимовых пророчеств так и не сбылось. Состоялись всего лишь обычные посиделки у печи на сон грядущий.
Любовно сложив под рукой поленья в виде высокой башенки да придирчиво подровняв ее, Аксак с навычной чинностью опустился на свой персональный столец – «горнее место», как давно и ехидно определил его Кирилл. Юнаки столь же благочинно и сноровисто загремели лавками, сдвигая их вокруг печи и самого мастера-наставника наподобие раскоряченной буквы «П». Затем последовал ритуальный пролог: Аксак неспешно препроводил в печной зев одну за другой первую четверку звонких сосновых чурочек, предварительно сдувши с каждой древесный сор. Удовлетворенно откинулся назад, ухватившись за колено сплетенными пальцами, и прищурился на огонь.
– Юнак Ягдар, – позвал он негромко.
– Да, мастер-наставник, – откликнулся Кирилл.
– А ведь я знал, что в том поросячьем заговоре ты замешан не был. Что скажешь?
– И я знал, что вы это знаете, мастер-наставник.
– Прав был Ворон, – пробормотал Аксак. – Как всегда, прав.
Он кивнул в лад каким-то своим соображениям и прибавил размыслительно: