– Electa una via, non datur recursus ad alteram.
– Мастер-наставник! – подал голос Максим. – Вот кстати: давно уж хотел вопросить вас, да всё не решался, и иные такоже хотели, да тоже не решались, потому как праздное любопытство вы отнюдь не похваляете…
– Ну же, ну же! – поощрил Аксак. – Не многословь, начинай вопрошать. Обещаю голов не рубить – ни тебе, ни иным.
– Ага, ага. Ой… Простите, мастер-наставник, – это у меня нечаянно вышло, честное слово!
Аксак всем своим видом показывал, что всего-навсего терпеливо ожидает продолжения.
– Э… Так вот. Отчего вы, мастер-наставник, любите уснащать свои речи латиною? И еще раз простите – мало ли что.
– Да запросто прощу. Я-то уж подумал: вот сейчас спросишь – так спросишь. Ладно, оставим это. Довелось мне некогда побывать в полоне новоримском. Там и языку обучился как смог, и всяческой латинской премудрости по верхам нахватался.
Максим закивал. Закивали и другие, почему-то с радостным облегчением.
– А что вы там делали, мастер-наставник? Ну в полоне этом самом.
– Что в полоне делают? Вначале во темнице сидел, как и вы давеча. Чуть подоле, чем четыре лета.
– А потом?
– А потом не сидел. Еще примерно столько же. Уже снаружи разнообразными трудами полезными занимался, покамест не выкупили.
– Кто же выкупил-то, мастер-наставник?
– Да вот сыскался добрый человек. Некий Nobilis Paulus, по-славенски – благородный Паулус либо просто Павел, спасибо ему. Вам это имя все равно ничего не скажет. Теперь ты мне ответь: в подземелье далеко ли забрались? Почто переглядываетесь – никак, врать наладились?
– Что вы, мастер-наставник, как можно! До осьмистенной комнаты большущей дошли (Аксак при этом непонятно хмыкнул), там огляделись малость, нечаянно огня лишились, да слава Богу, полудесятник Ягдар назад вывел.
Аксак бросил на Кирилла цепкий взгляд:
– Ишь ты! И каким образом?
– Наощупь, мастер-наставник.
– Ага, ага. Как же иначе-то.
– Мастер наставник! Юнак Вигарь. А отчего это там время не привычным ходом идет, а ползет, будто улита? – он подумал, пошевелил пальцами, что-то прикидывая: – То есть, наоборот, вскачь несется… Или как же это выходит? Сейчас, сейчас… Ох, что-то запутался я вконец. Одним словом, оно внутри столбов тех, да и вообще внизу какое-то совсем иное, будто бы наизнанку вывернутое, что ль. Да, вот так, пожалуй. Или не так…
Аксак, насколько было возможно, округлил свои раскосые глаза:
– Однако! Это ты, брат, у самого времени спроси. Либо у Владыки его. Кто время создал, а? То-то.
Кирилл поколебался и сказал:
– Мастер-наставник, слыхал я предание, что где-то есть подземье, в котором издревле святыня некая хранится, и стерегут ее неусыпно витязи незримые. А святыня та собою-де всю Славену Великую держит.
– И я слыхал о таком же, мастер-наставник.
– И я такоже.
– И я. У нас на Планине старики бают, что где-то в сей местности святыня та сокрыта. А правда ли то?
– Мне ли такое ведать? – Аксак пожал плечами и перевел на Кирилла странный немигающий взгляд:
– Верно говорю, княже?
Глава VII
А в это же время Велко обстоятельно осматривал с головы до пят отца Варнаву. Удовлетворившись обзором и с одобрением хмыкнув, широко повел рукою в степенном поклоне:
– Ну, стало быть, здравия и долголетия тебе, батюшко! Ты тут, я так разумею, самый нáбольший будешь, что ли?
– Да пожалуй, что так. Игумен Варнава, настоятель Преображенского ставропигиального монастыря. Отец Власий, а ты куда?
– Туда да обратно. Велко, отца игумена вопросами не изводить. Будет с тебя и меня одного. Хе-хе… Обещаешь?
Не дожидаясь ответа, архимандрит проворно скрылся за дверью.
– Вестимо дело, обещаю, – с солидностью проговорил Велко ему вослед и тут же спросил: – А что такое «старвопи…» Не, «став… ро… пиги… альный»?
– Сие означает, говоря попросту, что подвластен монастырь наш только самому Патриарху Дороградскому и всея Славены. А больше никому иному. Великим Князем Александром дарованы подобным обителям права и обязанности по надзору за жизнью церковной и духовенством. Дабы соответствовали Заповедям Христовым. Разумеешь?
– Ага, разумею, батюшко: а то видывал я иной раз ваших попов – ну сущие клопы-кровопивцы… Охти, батюшко игумен! – спохватился он. – Наверное, не можно при тебе такого говорить, хоть и правда это.
– Успели мне поведать, что ты смышлен изрядно. Расскажешь потом подробно, где именно видывал таковых. Добро?
– Ага. Ты только не забудь напомнить, когда неспехом да особно о том послушать пожелаешь, окажи милость. А коли уж тебе обо мне поведали, то я сразу вот что скажу: ты меня не боись, я с тобою каверзы свои проделывать не стану. И не оттого, что батюшка Власий строго-настрого воспретил – и брови-то при том хмурил, и ногами топал, и посохом своим едва не тюкал. Я и сам не буду – не хочу. А батюшка Власий, хоть и сильно желает строгим казаться, глянулся мне крепко. А теперь вот и ты глянулся, батюшко настоятель отец игумен, и монастырь твой став… ро… Ну, ты и сам знаешь, какой он там у тебя.