Мастер Георгий вошел последним. Бестрепетной рукой ухватил Велко за рукав кожушка, который мальчишка надевал с весьма благопристойной неспешностью, постреливая вокруг себя зоркими глазами, – и аккуратно выставил за дверь.
– Так ты говоришь, что он уже здесь? – спросил Димитрий, одновременно кривя лицо, потирая ногу и тяжело опускаясь на лавку.
– Да, – подтвердил отец Варнава, хоть и не говорил ничего подобного. – Остановился на постоялом дворе у Дальних Порогов.
– Отчего ж не у Шульги? – удивился отец Власий. – Нешто у него пиво пожиже, колбаски из тухлятины, а тюфяки с клопами? Да и к нам было бы чуть ли не втрое ближе. Страсть до чего любопытно, кто таков из себя: карась икряной или мелка плотвичка германска – так сказать, айне кляйне пльотце. Хе-хе…
– Отчего именно там – не знаю да и не вижу никакого смысла голову этим занимать. А рыба, если уж пользоваться твоими словами, он действительно крупная. К тому же роду и древнего, и весьма влиятельного.
– Крупная и родовитая рыба, значит. Хе-хе. Даже не верится.
– А я вот как-то привык верить на слово мастеру Зенону, – кротко заметил отец Варнава.
– Да это я так, от некоторого изумления приятственного, – разумеешь ведь. Хе-хе… Надо полагать, от сей крупной рыбины германской и помощи крупной такоже ожидаешь?
– В будущем это было бы ох как желательно, отец архимандрит. Пока же – если разговор пойдет так, как я надеюсь, – наоборот, стану просить его воздержаться от таковой.
– Это правильно, – одобрительно кивнул Димитрий при последних словах. – На ближайшее время лучшая помощь от них – не мешать. Но давайте к насущному перейдем. Говори, Белый Отче.
– Ты, Димитрие, оказался прав, когда предложил проверить интерес княжьих надзирателей к нижнему подземелью, а ты, Вирий, верно угадал направление. Его вели именно туда, пока я не остановил.
– Да здесь и угадывать-то было нечего, – отозвался отец Варнава. – Всё оно просто-таки само собою напрашивалось. Не хотелось только, чтобы наши добры молодцы в этом нижнем подземелье носы свои ненароком сунули во что-нибудь опасное.
Ворон покачал головой:
– Ничего опасного там не осталось. Стародавние хозяева, когда уходили, добро свое прибрали, двери заперли, а ключи с собою унесли.
– Прости, выразился неточно. По-настоящему опасного действительно не осталось, а вот странностей всякого рода – преизрядно. Взять хотя бы эти тамошние диковины с ходом времени. Ведь напугали-то они ребят основательно.
– Напугали… – отец Власий фыркнул. – Ты головушку перетрудил, что ли, батюшко игумен? Даже я в детстве в чужие сады забирался не так за яблоками, как за страхом. Чать, именно от того они и делались вдвое слаще да вкуснее тех, что на подворье родительском росли. Давай, соври, что ты не таков был. Хе-хе…
– Ладно, ладно. Для меня в их возрасте это также было бы славным приключением. К тому же мне хорошо ведомо, как Ворон умеет стоять на страже. Да, Белый Отче: ты продолжай, яви милость.
– Те, кто направлял князя, явно спешат. Пора и нам ответные шаги делать.
– Не то что пора, ажник перепорило уж! – сварливо ввернул отец Власий.
– Я знаю, отец Варнава, что перед вечерней тебя Ратибор посетил, – подал голос Димитрий. – Что он говорит?
– Ручается, что все будет так, как задумано. Верю. Но сказать по правде, на душе все равно неспокойно.
– Да у меня у самого сердце не на месте! – опять поддакнул отец Власий. – Расшатаем витязя нашего сверх меры – потом хлопот на свою голову не оберемся вместо пользы делу. Это всё твои идеи, Белый Отче, – стало быть, тебе и успокаивать да утешать нас с батюшкой игуменом. Что скажешь, а?
– Не расшатывать князя Ягдара, а начинать пробуждение прочих даров его – я так говорил, – отозвался Ворон. – Шаг за шагом. И от сказанного не отрекусь. А сейчас приступать к тому – самое время.
– Значит, приступаем, – согласился отец Варнава.
***
Ростепель держалась почти неделю, словно далекой весне вдруг ревниво вздумалось напомнить, что все равно ведь придет когда-то. К ночи ударил легкий морозец, и теперь в посеребрённом предутреннем сумраке гулко разносился окрест копытный стук сапожков по мерзлой земле. Светлое пятно спины Ратибора мелькало впереди, временами исчезая среди огромных валунов, и тогда Кирилл покрикивал:
– Наддай, други! Наддай!
– И сам наддай, и тому, кто впереди мешкает, хорошенько наподдай! – всякий раз молодцевато откликался Держан в хвосте топочущей и сопящей многоножки. Многоножка в ответ то судорожно сокращалась, прибавляя ходу, то вновь растягивалась и принималась бубнить на разные голоса.
– Ништо… – бормотал кто-то позади Кирилла. – Всего-то поменее получаса осталось до Деверь-отрога. А там уж и рукой подать.