– Славно-то как, други! – радовался чей-то голос.
– Чего славно-то? – отзывался другой.
– Так ведь сегодня воскресенье, а завтра – Понежин День. Забыли, что ль? Стало быть, два дни подряд в обед мясцо и заедки сладкие, а после обеда – сон праздничный. Сплошное тебе благолепие грядет да утробе утешение!
– Матушка моя всегда говорила, что сон полуденный весьма полезен для здравия телесного и душевного. Дивно мне, братие.
– И чего ж тут дивного?
– А то дивно, что мастер-наставник Аксак любит повторять: «Пользы чересчур много не бывает», сам же время для сна полуденного отмеряет ровно скупой меняла иудейский. Отчего так?
– А ты спроси его.
– Ага… Спроси…
– Ну, коли ты робеешь, я заместо тебя смело скажу: «Мастер-наставник! Тут юнак Пахом любопытствует, отчего это…»
– Да ну тебя.
– Стой.
Возглас Ратибора был, как всегда, негромок, однако хорошо слышим всеми. Многоножка, сминаясь и наступая на пятки себе самой, остановилась.
– Глядите, братие, торопится к нам кто-то.
– Кажись, это Хотко, десятник «неусыпающих».
– Ей-ей, что-то неладное случилось.
Ратибор, не оглядываясь, сделал ладонью отсекающий знак, двинулся навстречу. Еще на подходе Хотко быстро и неслышно заговорил. Руки его то поочередно выбрасывались в стороны, словно указывая некие направления, то помогали одна другой загибать пальцы, будто подсчитывая что-то. Ратибор же за этими движениями почти не следил – он бесстрастно посматривал куда-то вбок, изредка и едва приметно кивая.
– Любопытно, о чем это они? – прошептал из-за спины подкравшийся Держан. – Может, попробуешь, княже?
Кирилл дернул плечами, закрыл глаза.
Смин и Вигарь тут же расстроенно забормотали о праздничной трапезе, мясце и сластях, которые нынче уж точно не дождутся их, а прощально взмахнут крылами и отправятся в заоблачный ирий, откуда никому и ничему нет возврата. Держан нетерпеливо перетаптывался, сопел над ухом.
– Ничего не получается, – сказал Кирилл. – Что-то мешает.
Смущенно хмыкнув, Держан поспешил отстраниться. Шепотом напустился на Смина с Вигарем.
– Уймись, княжиче, – попросил Кирилл. – Не ты и не они тому виной, тут нечто другое. Или некто.
Хотко скрылся среди камней, а Ратибор быстро направился назад и распорядился:
– Юнаки – в полукольцо предо мной. Теперь всяк внимай. В дубраве чужие.
– Как это? – не сдержался кто-то, тут же назвавшись покаянно: – Юнак Даниил...
– В дубраве – чужие, – повторил Ратибор чуть тише и медленнее. Как всегда, у него это получилось так, будто он повысил голос. – Дальние дозоры прорваны сразу по нескольким направлениям. Ближние тоже.
Три десятка глоток разом издали такое же количество различных звуков. Ратибор предупреждающе поднял ладонь, продолжая:
– Те, кому удалось выскользнуть, доносят: Большой Дом в осаде. Хорея оцеплена, что-то ищут в домах и на подворьях. Ни следов борьбы, ни крови, ни жертв не отмечено. Кто такие, отчего всё так странно и непонятно – пока неведомо.
– Юнак Даниил, – опять не выдержал назвавшийся. – А что же «неусыпающие»?
– Я тебе потом непременно полный доклад сделаю, юнак. Слово даю, – ответил Ратибор мирно и дружелюбно. – Но только потом. Согласен?
Юнак Даниил вздрогнул от одновременных тычков справа и слева. Сдавленно крякнул, поспешно закивал.
– Разбиться на пятерки. Ваши полудесятники вам известны, им подчиняться неукоснительно. Рассеяться, схорониться, затаиться, исчезнуть. Ни в бой, ни в схватки не вступать. Особо скажу: ни в коем случае не пытаться убить кого-то. Пока среди дубравцев потерь нет, нам тоже начинать не стоит. Уж тем более вам. Что-то разъяснится и станете надобны – вас найдут. Это всё. Исполнять.
Ратибор тут же развернулся и беззвучно понесся прочь от каменной россыпи по направлению к Большому Дому. Через несколько летящих шагов по склону холма, на котором не росло ни деревца, ни кустика, он растворился в воздухе.
– Бросил нас… – прошептал все тот же юнак Даниил.
– А по шеям? – отходя в сторонку, откликнулся Кирилл через плечо. – Эй, полудесятники! Все ко мне.
Шесть голов сошлись в кружок, склонились друг к дружке.
– В одном направлении – такоже только один полудесяток. Никто никому не говорит, куда поведет своих людей – ясно, почему?
Пять голов молча закивали.
– Молодцы. Теперь расходимся, начинайте двигаться без промедления.
Пять молчаливых кивков повторились – и кружок распался. Маленькая площадка среди нагромождения валунов быстро обезлюдела. Держан проводил взглядом пятерку Болха, которая двинулась в направлении Хорева Урочища, спросил с недоумением: