– А к деревне-то они зачем удумали? Сказывал же Хотко, что Хорея окружена.
Остановившийся взор Кирилла был устремлен неведомо куда. Не дождавшись ответа, Держан помахал ладонью перед его лицом:
– Эй, княже! Давай просыпайся – нам тоже торопиться надо.
– Что? А… Нет, нам пока не надо, – будто очнувшись, отозвался Кирилл. – Мы пойдем к Ватажке.
– Верно! – обрадовался Вигарь. – Там в скалах печерок да закутков всяких полным-полно – будет где схорониться.
– Не только в этом дело. Свободный путь лишь в ту сторону остался. Пока что.
Держан внимательно заглянул другу в глаза, нахмурился, но ничего не сказал.
Кирилл поднял руку, привлекая всеобщее внимание:
– Следуйте за мной.
И мерной поступью двинулся вверх по склону Дивия Шелома. Держан пропустил вперед себя прочих, привычно занял свое излюбленное место замкового. На этот раз – в пятерке. Столь же привычно ткнул кулаком в поясницу сопящего и загребающего ногами Смина. Шикнул сердито.
– Шагов не скрадывайте, дыхания не таите, – откликнулся Кирилл. – Нас услышать не могут.
– Даже это откуда-то знаешь, княже, – пробормотал Держан. – Ну-ну.
С покатой, поросшей редким лесом вершины холма стало видно, что на горизонте между деревьями уже обозначилась розоватая с золотыми прожилками предрассветная полоска.
– Скоро солнце встанет – тогда просто как на ладони будем, – сказал Смин с тревогой.
Никто ему не ответил.
Кирилл замедлил шаг. Закрыв глаза, повел головою по сторонам. Уверенно махнул рукой:
– Теперь туда.
И первым неспешно затопал в указанном собою же новом направлении.
– Полудесятник Ягдар, – всё никак не унимался Смин, – а может, лучше было бы…
Держан сердито сжал кулак для более основательного тычка, но к действию так и не перешел.
– Нет, не лучше, – безучастно отозвался Кирилл. Выйдя к неглубокому покрытому льдом овражку, поманил за собою и начал осторожно спускаться по скользким камням. Прыгающее со склона на склон эхо донесло неизвестно откуда далекий крик.
– Кто это? – невольно спросил Смин.
– Да не всё ли равно? – ответил Кирилл своим вопросом, продолжая с прежней размеренностью двигаться вниз.
Овраг постепенно углубился и стал сужаться. Обледенелые стенки его придвинулись, временами нависая над головами. Держан отчего-то вспомнил глянцевые червоточины подземелья, поневоле передернулся. Вигарь с Максимом впереди переглянулись, зябко повели плечами.
«Тоже вспомнили…» – догадался он с каким-то муторным чувством. Холод разом прохватил его со всех сторон, даже Ратиборовы наставления перестали помогать.
Кирилл остановился, с неожиданной злобой глухо процедил сквозь зубы:
– Чего… Чего вас понесло сюда…
Четверка за его спиной замерла.
– Нас, полудесятник Ягдар? – оторопело спросил Максим.
– Да не о вас речь!
Он ударил кулаком по стенке оврага, ссадив до крови кожу о вмерзшие в лед камешки и не обратив на то никакого внимания. Круто развернувшись, проорал какое-то длинное германское ругательство прямо в лицо Смину, которого сейчас явно не видел перед собою. Смин попятился, выкатив глаза; принялся громко и часто икать, не в силах остановиться. Максим растерянно посоветовал задержать дыхание, попытался постучать по спине. Вигарь дернул его за рубаху, зашептал что-то на ухо. Держан отвернулся, твердо решив просто перетерпеть и переждать всё это.
Прооравшись, Кирилл сразу успокоился. Подвигал на разные лады лицом и как-то неуклюже, будто спросонок, потер кулаками глаза.
– Ладно, ладно, – проговорил он, обращаясь неизвестно к кому. – Так, други: к Ватажке путь уже отрезан. Все наверх из оврага. Эй, не на ту – на эту сторону! Смин, Максима подсади, а он пусть сверху руку подаст. Быстро! Еще быстрее! Держан, сейчас ты. Я вместо тебя замковым пойду.
И добавил не совсем понятно:
– Мне так виднее будет.
Подпрыгнув, ухватился за протянутые ладони, взлетел наверх:
– Теперь – вон в том направлении. Со всех ног. Мы должны успеть, други, должны.
– Скрадываясь, полудесятник Ягдар?
– Нет.
Смин гикнул, набычил голову и с треском проломился прямо сквозь ближайший кустарник. Кирилл изредка покрикивал сзади, направляя. Держан неожиданно осознал полною мерою, что значит нестись, не чуя под собою ног. Холод немедленно покинул его – не от бега, а от какого-то буйного да лихого задора, толчками бьющего изнутри. Задор этот будто пробежал по короткой цепочке и охватил всех.
По мере продвижения редколесье стало разрываться на лохмотья, у подножия холма постепенно перешло в сплошные прорехи полянок.