– Приветствую вас, благородный Паулус, – негромко и почтительно произнес голос над головой.
Отец Паисий очнулся, открыл глаза – оказывается, незаметно для себя самого он начал погружаться в дрёму.
– Приветствую вас, благородный Паулус, – с тем же почтением повторил стоявший над ним человек. В нарушение всех писаных и неписаных правил, он прошел сюда в верхней одежде и обуви. Из под опущеного капюшона виднелась только нижняя часть лица с короткой бородкой. Складки темного плаща выдавали находящийся под ним длинный клинок у левого бедра.
– Мое имя – Веспа.
– Просто Веспа – и всё? – уточнил отец Паисий. – Но ведь это всего лишь прозвище. Впрочем…
Он пожал плечами.
– Да, благородный Паулус, просто Веспа. Вы разыскиваете благородного Маркуса. Я могу отвезти вас к нему – у входа в термы ожидает карета. Прошу простить меня, но нам следует поторопиться.
– Прекрасно! Мои долгие поиски наконец-то увенчались успехом. Но почему я должен доверять и вашим словам, и вам самому, уважаемый Веспа?
Человек в плаще молча скользнул рукою под его полу у пояса и вложил в ладонь отца Паисия какой-то небольшой предмет.
Расслабленная доселе поза лекаря стала чуть более напряженной:
– Это наконечник арбалетной стрелы или болта. Мне он знаком. А что могли бы рассказать о нем вы, уважаемый Веспа?
На видимой части лица под капюшоном губы раздвинулись в короткой бесстрастной улыбке:
– Немного, но достаточно. Именно его вы, благородный Паулус, извлекли из левой стороны груди моего господина. Точнее, почти из сердца. Именно вам он обязан своей жизнью. А произошло это еще в те времена, когда благородного Паулуса называли всего лишь Павлом из Славены. Скорее всего, вы не знаете, но благородный Маркус до сих пор очень трепетно относится к этому памятному предмету и бережно хранит его. Мне наконечник был доверен с большими оговорками, поэтому попрошу вернуть его… Благодарю, благородный Паулус…
– Я сейчас же оденусь, – заявил отец Паисий, решительно поднимаясь с мраморной скамьи.
– Буду ожидать вас в карете у входа. Выйдете – и сразу садитесь в нее без промедления.
Только после того, как карета тронулась с места, Веспа наконец откинул с головы глубокий капюшон. Под ним открылось лицо малоприметного темноволосого человека лет тридцати. По-особому спокойное выражение карих глаз и скупая выверенная пластика каждого движения дали понять отцу Паисию, что перед ним – умелый и опытный воин.
Ответная невозмутимость лекаря и его явное нежелание задавать какие-либо уточняющие вопросы, также были оценены Веспой. Он удовлетворенно кивнул и заговорил сам:
– Сейчас попрошу вашего внимания, благородный Паулус. Мы направляемся на одну загородную виллу. Всё, что там произойдет, очень важно для моего господина… – на его лице вновь появилась короткая бесстрастная улыбка. – Когда-то и вашего господина также. Теперь лично о вас. Скорее всего, какое-то время придется провести в уединенном месте и в обществе нескольких человек. Надеюсь, ваше участие этим и ограничится, но сейчас мы не знаем, как могут пойти события. На крайний случай, постарайтесь держаться как можно ближе ко мне и моим людям. Их вы сможете отличить по таким знакам…
Он развязал тесемки плаща у горла и раздвинул его верхнюю часть. Отец Паисий увидел черно-лазоревый шейный платок. Это были геральдические цвета рода Этерниев, к которому принадлежал и сам благородный Маркус.
– Я гляжу, оружие при вас, благородный Паулус. Мне известно ваше былое умение владеть клинком, не сомневаюсь в нем и сегодня. И тем не менее: не обнажайте его, не пытайтесь помочь мне и моим людям. А главное, всячески старайтесь не выходить из-за их спин. Ваша безопасность для нас – превыше наших жизней. Такова воля благородного Маркуса.
Коротким поклоном Веспа обозначил конец своей речи.
– Я понял, – столь же коротко ответил отец Паисий.
За окнами проплыли последние дворы предместья, карета выбралась на старую Сеттиеву дорогу с ее древними оливковыми рощами по сторонам. Веспа обернулся к маленькому заднему окошку, сообщил с не совсем понятным удовлетворением:
– Те же двое всадников, которых я заметил возле терм. Впереди то один, то другой. Очень хорошо.
Поскольку это явно сообщалось не для сведения лекаря, то он ничем на это и не отозвался.
Оливковые рощи сменились холмами с виноградниками на солнечных восточных склонах, загородными домами в островках деревьев и виллами с прилежащими угодьями. Карета свернула к одной из них, не самой приметной. Всадники, неоступно следовавшие на отдалении от самых терм Галектуса, остановились. Выждали некоторое время, после чего стали разворачивать коней. Увидев это, Веспа отвернулся от заднего окошка и хмыкнул всё с тем же непонятным удовлетворением.