Три белые начальственные фигуры, пытавшиеся вначале что-то возглашать, размахивая руками, поспешно легли на землю и уткнулись в нее лицами.
Через стену во двор спрыгнули немногие. Прочие просто мешковато свалились внутрь, так и оставшись лежать.
Один за другим в дверь попытались проскочить два рослых мечника. Первый, едва успев вскинуть клинок и издать оборвавшийся воинственный клич, тут же запрокинулся навзничь, перегнувшись в пояснице на высоком пороге. Верхняя часть тела с головою и арбалетным болтом в ней вывалилась наружу. Второй благоразумно передумал, скрывшись за косяком. Дверной проем быстро обезлюдел, а в соединение створок ворот мерно загромыхали чем-то массивным.
– Перезарядить мушкеты и арбалеты!
– Остановитесь! – раздался со стороны господского дома не просто громкий голос, а самый что ни на есть трубный глас. – Остановитесь все! Здесь Рим и Закон!
Начальство в тогах поспешило подняться на ноги и попыталось насколько возможно вернуть себе временно утерянный образ державности.
Через двор, кривя лицо и безуспешно отмахиваясь ладонью от сизых прядей порохового дыма, вперевалку двигался невысокий плотно сбитый человек. Наряд его представлял собою странную смесь европейских одежд. Расстегнутый камзол германского бюргера открывал голую грудь в курчавой черной поросли. Широкий шелковый кушак поддерживал пояс пышных гишпанских плундр или шаравонов и заодно обозначал на объемистом животе линию талии. От колен выглядывали франкские шоссы, нижняя часть их уходила в короткие сапоги с отворотами. Голову покрывал черный капотен, из-под которого выбивались черные же кудри – исключительно такой фасон шляп предпочитали английские пуритане.
Когда человек окончательно выступил из облачков сгоревшего дымного пороха, сенатор Абиней прошептал:
– Deus meus…
Лица префекта Вестина и дуценария Эпулона мгновенно помертвели, лишившись малейших признаков величия.
По-европейски разносторонне одетый крепыш подошел почти вплотную. Скучающе, но внимательно оглядел каждого из них с головы до ног и обронил:
– Не скажу, что сильно удивлен. Но если быть до конца честным, то тебя, префект, я здесь не ожидал увидеть.
Тот вскинулся, изменившись в лице, а его собеседник с немедленной заинтересованностью поднял брови. Однако слова возмущения так и не прозвучали. Благородный Вестин медленно выдохнул и опустил голову.
– Неплохо владеешь собой, молодец! – заметил чернявый крепыш. – Вами троими я займусь отдельно и чуть позже.
Он отступил на несколько шагов. Уперев кулаки в крутые бока и оглядываясь вокруг, заорал:
– Теперь обращаюсь ко всем голодранцам, взявшим в руки оружие! Тех, кто сейчас притих там, за воротами, это тоже касается. Мало кто из вас видел меня ранее, но имя и прозвище мое известны всем, причем достаточно давно. Одни зовут меня домине Гиллон, другие – Черный Принцепс.
Услышав это, оставшиеся в живых воины выронили из рук оружие. Многие упали на колени. Некоторые из работников поместья поторопились исчезнуть со двора.
– Хотя какой принцепс из безродного подкидыша? – доверительно поведал он, несколько понизив голос. – Просто домине Гиллон. Я глава Agentes in rebus, которую вы почему-то называете тайной полицией. А я всего лишь люблю порядок и вовсе не скрываю этого. Так где же тут тайна?
Домине Гиллон опять огляделся вокруг, добродушно посмеялся своим словам и вновь повысил голос:
– Сейчас ворота откроют! На входе во двор бросайте всё свое оружие на землю. Очень желательны кроткое поведение и быстрое исполнение моих распоряжений. Эй вы, двое, – открыть ворота!
Створки поползли в стороны, бывшие штурмовики за ними нерешительно замялись.
– Домине Гиллон! – обратился кто-то. – Всё скидывать в одну кучу или как?
– Да ты хозяйственый парень! – одобрил глава Agentes in rebus. – И тоже порядок любишь. Правильно: холодное оружие – сюда, огнестрельное – туда. И двигайтесь поживее, не то провозитесь с этим до вечера. А в ту сторону, под стену, пусть отходят и выстраиваются те, кто уже полностью освободился от бремени лишнего имущества.
Он еще раз с удовольствием посмеялся сказанному собой. Дождавшись завершения процесса, подошел к довольно понурой разношерстной шеренге и проговорил:
– Значит так. Двадцать четыре живых и восемь павших – я успел сосчитать. Кони за оградой?
– Да, домине Гиллон! – угодливо подтвердил тот же голос, который интересовался порядком сдачи оружия.
– Хорошо. Вас, охотники за мелким заработком, я своей властью амнистирую. Сейчас мне не нужны пустые головы всякого сброда, а Великому Риму не нужны лишние расходы на тюремное содержание толпы дармоедов. А теперь все пошли вон. Трупы забирайте и увозите с собою. Эй! Кто-нибудь – потом закройте за ними ворота!