Отец Паисий подумал в свою очередь. Не столько над подбором правильных слов, сколько над тем, как бы невзначай не забыть о важных мелочах и тем самым не исказить сути.
– Вначале – немного предыстории по данному вопросу. Несколько лет назад некоему иеромонаху Варнаве довелось взаимодействовать со специальными структурами Славены в качестве привлеченного лица. Очень скоро он был обвинен в своенравии, нежелании подчиняться своему непосредственному руководству, интригах и стремлении сделать быструю карьеру на новом поприще. Об истинности или ложности выдвинутых обвинений не буду говорить ничего. В качестве компромиссного решения ему предложили чин игумена и должность настоятеля провинциального ставропигиального монастыря в честь Преображения Господня. Попросту говоря, он был отстранен от дел. В начале прошлого лета давний и близкий друг игумена Варнавы, князь Вук-Иоанн, послал в обитель своего младшего сына, княжича Ягдара-Кирилла. Вокруг которого сразу начали происходить события, поневоле наводящие на мысль о внезапном скрещении на его личности различных и противоречивых интересов державного уровня. Причины тому пока неизвестны.
– Простите, что перебиваю вас, друг мой, но это важно: я желал бы позже и намного более подробно вернуться к этому моменту, – отметил благородный Маркус. – Прошу продолжать.
– Да… Дважды появившийся в поле нашего зрения яд, о котором я уже сообщал, и заставил меня вспомнить о вас, друг мой. Умением изобретать всевозможные снадобья и яды славился Египет Фараонов. На сегодняшний день с ним я могу сравнить только Новый Рим.
– Яд, который по прошествии определенного времени превращается в воду… – размыслительно проговорил благородный Маркус. – Окончательно готовится незадолго до применения слиянием содержимого двух сосудов. Разумеется, мне давно ведомо о его существовании. Многие производители нам также известны, точный список может быть предоставлен в ближайшее время. Установить личности всех прочих не составит труда.
– Если это будет возможным, также желателен как можно более полный список иноземных заказчиков. Скажем, с прошлой весны. И хочу подчеркнуть, друг мой: во всех этих обстоятельствах визит к вам был задуман мною одним, как визит частного лица. В качестве такового мною же был предложен настоятелю Варнаве.
Благородный Маркус неожиданно улыбнулся:
– Он очень помог нам окончательно разобраться с крупным и разветвленным заговором в верхах. На его полное и терпеливое раскрытие мы уже потратили не один год и никак не думали, что всё завершится столь быстро. Вас, приняв за тайного посланника серьезных внешних сил, либо намеревались привлечь на свою сторону, либо использовать в качестве окончательной дискредитации существующей власти. Не говоря уже обо мне и целом ряде моих друзей.
– Либо и то, и другое! – ответно улыбнулся отец Паисий.
– Верно. Глава Agentes in rebus от имени своей службы намерен ходатайствовать перед Императором о выражении вам благодарности за помощь – пусть даже нечаянную и неосознанную. Форма, в которой будет явлена эта благодарность, мне пока неизвестна. Я также намереваюсь поступить аналогичным образом от имени своей службы.
– Всегда не любил ложного смирения и вежливых ритуальных отнекиваний. Поэтому отвечу просто: решать только вам и другим, друг мой. Кстати, за важную птицу меня явно принял и ваш верный Кайюс, – заметил лекарь. – Как старательно он избегал расспросов и о моем настоящем, и о том, с какой именно целью я разыскиваю вас! Видеть это было весьма трогательно.
– Да, Кайюс – он такой. А вам, друг мой, еще одно подтверждение того, что ваша непосредственность и естественность выглядели со стороны не очень убедительным прикрытием для чего-то более важного. Итак, о наших дальнейших действиях. Вами ранее было определено, что сенатору Абинею предстоить провести в постели не меньше недели, имея в виду не просто поднятие на ноги, а предстоящую дальнюю дорогу. Но скажу, как вы же меня когда-то учили, «нет худа без добра» (последние слова он тщательно произнес по-славенски). Я ничего не перепутал и не забыл, друг мой?
Тень, набежавшая было на лицо отца Паисия, быстро исчезла:
– А это возможно с наследственной феноменальной памятью представителей рода Этерниев?
– Могу только стараться не посрамить предков. Поскольку глава Agentes in rebus вынужденно, но очень кстати пробудет здесь ту же неделю, попрошу и его максимального содействия. Эта вилла является собственностью моей службы, но для лучшего управления делами всем нам предпочтительнее перебираться в мою же римскую резиденцию. Какое время вы рассчитывали провести в Новом Риме, друг мой?