– Не надобно, – вздохнул Кирилл с явным облегчением. – Честно признаюсь, утешили вы меня, отче, изрядно. А как на самом деле зовут брата Илию?
– Да так и зовут: по-германски – Элиас, по-славенски – Илия. В постриге, конечно. И имя настоящее, и монах он на самом деле. Правда, рыцарского достоинства, как и наш отец Паисий. Имя же его до пострига тебе без надобности.
– Вот это да… Отче, а в келье мне надлежит безотлучно пребывать – или как?
– Ты ведь не под запором, княже, – удивился отец Варнава. – А коли не секрет, куда собрался-то на ночь глядя?
– Да просто прогуляться хотел перед сном. Чувствую, иначе уснуть не удастся.
– Добро. Самой обители только не покидай. И чай давай допьем.
***
У подножия лестницы, которая вела на монастырскую стену, Кирилл остановился:
« А здесь мы тогда заспорили, кому первому подниматься. Я ей говорил: «Видана, давай ты вначале – если вдруг оступишься, я подхватить смогу». А она твердила упрямо: «Нет, ты! Ты вперед иди!», краснела да всё норовила подол сарафана вокруг ног обернуть. А я понять не мог – отчего сердится? Только потом сообразил…»
Кирилл раздвинул губы подобием улыбки, поднял лицо: огромный диск луны стоял на верхней площадке, которая выглядела крылечком у входа.
«Добро пожаловать на луну…»
Искристая лунная дорожка, сбегавшая вниз по синим заснеженным ступеням, походила на шитую серебром кайму по краю синего сарафана.
«Видана… Видана... Видана…»
Кирилл сделал первый шаг, ощутив, как нечто внутри него очнулось, открыло глаза и стало осторожно осматриваться. Он тут же остановился, вспомнил наставления Яра и попытался разобраться: сверху или снизу пришло это. Не успел – оно исчезло. То ли само по себе, то ли избегая наблюдения.
– Господи! – проговорил Кирилл, взбираясь по ступеням. – Как же вы все мне надоели!
Наверху он внимательно присмотрелся к зубцам стены, припоминая, меж которыми из них выглядывала наружу Видана. Постарался приладить свои ладони именно на те места, где тогда лежали ее ладошки. Перегнулся вниз, слева в стороне нашел взглядом залитый лунным светом краешек бережка у переката с заснеженными кустами шиповника и темными ракитами на противоположном берегу. Закрыл глаза и увидел там две маленькие фигурки посреди июльского полудня.
***
Это был очень хороший сон. А еще он был наполнен такими красками, запахами и звуками, каких никогда не замечалось в обычных снах.
Кирилл и Белый Ворон шли босиком по песчаному берегу большого круглого озера, а вокруг высились склоны, поросшие лесом и еще более высокие скалы за ними. Жаль, что такого прекрасного места не могло быть в реальности.
– Я знаю, еще не раз впереди и вокруг ты не увидишь ничего, кроме холодных клубов туманного мрака. Правда будет казаться ложью, а ложь – правдой. И пока всё не завершится, никто не сможет дать те ответы, которым можно верить безоговорочно. Но не бойся: я всегда буду рядом, а ты выдержишь всё. Не сломаешься, но возмужаешь. Потому что ты – князь Ягдар из рода Вука. А пока смотри вокруг и питай свою душу сим дивным покоем.
Потом этот сон сменился другим. В нем Кирилл прикасался к знакомым с детства печным изразцам с рельефными изобажениями Фениксов, Сиринов и Алконостов. И при каждом его прикосновении они обращались в быстро тающий дым. В дверь его светелки заглядывал дядька Домаш и молча подавал непонятные знаки: то ли звал куда-то, то ли предостерегал от чего-то. Кладбищенский сторож дед Белебеня с глумливым старческим смешком старательно топтался на свежих могильных холмиках, но ему было все равно… Все равно… Все равно…
А потом он на короткое мгновение увидел Видану.
И успел услышать всего лишь несколько слов.
***
Брат Иов скрытно, однако очень чувствительно ткнул в бок приплясывающего от нетерпения Кирилла. Это немного подействовало.
Отец Варнава тем временем быстро освободил стол, раскатал на нем жесткий свиток карты, придавив строптивые углы книгами, и поманил к себе:
– Покажи-ка здесь, княже.
Кирилл наморщил лоб, машинально поводил рукою, вглядываясь. Уверенно повел пальцем по одной из дорог, разбегающихся от монастыря через леса и поля:
– Сюда. Где-то там дальше сельцо должно быть с церквушкою, называется… Э-э-э…
Он склонился над картой пониже. Искривив голову, прочитал:
– Марфин Удел. Да, это оно и есть.
– Ты не знал названия?
– Я совсем по-другому видел, отче.
– Понятно. А после него куда?
– Пока не ведаю – Видана говорила, что потом скажет. Ей только на малое время удалось прорваться ко мне – мыслю, препятствует некто всячески. Наверное, и дальше лишь краткими урывками видеться сможем. А из Марфиного Удела, я гляжу, две дороги ведут: одна – на Курбу, а другая – на Червен-Городец.