Изредка инок поднимал руку, давая знак остановиться, и к чему-то прислушивался, а то и спешивался. Подходил к ближайшей ели, прикладывался ухом к стволу. Кирилл всякий раз послушно подчинялся, ни о чем не любопытствуя, терпеливо ждал.
Снежная перина, соскользнувшая с огромной еловой лапы, накрыла его вместе с конем – гнедой испугался, шарахнулся в сторону. Кирилл собрал снег с непокрытой головы и старательно растер его по лицу, нимало не озаботясь тем, чтобы отряхнуться. Брат Иов на то никак не отозвался.
Дорога переломилась, полого и криво пошла вниз. Старый бор вначале покрылся лоскутами былых вырубок, уже заросших крохотными елочками, а в дальнейшем и полностью заменился густым молодняком. Стал различим шум бегущей воды. Громко именуемая рекой Колотовка в этой местности была всего лишь бурным незамерзающим ручьем с коварным – особенно по весне – нравом.
В просветах еловых верхушек внизу показалась обрывками серая лента каменного ложа лощины с прыгающим по ней потоком и высоким мостом на толстых сваях.
– Иов, нас ждут, – вдруг сказал Кирилл, осаживая гнедого. – Засада у самого моста. Там и там – он поочередно указал рукой – двое стрельцов с огненным боем и двое лучников. Целить будут по коням… и тебе. Я надобен живым. Трое мечников, трое копейщиков. Там и там. Их кони в той стороне.
– Дальше что-нибудь видишь? – спросил инок спокойно.
Кирилл подумал, прикрыв глаза:
– Всадников. Разделились, заходят… ну то есть, скоро разделятся и зайдут вон оттуда. И еще оттуда. Сеча… Дальше не вижу, всё как в тумане.
– Нас заметили?
– Нет. И не заметят.
– Тогда стоим здесь и ждем, – заключил брат Иов.
Кирилл кивнул:
– Сейчас начнется.
Кто-то закричал невнятно и визгливо, тут же поддержанный другими голосами. Крики смешались с гулкими хлопками огнебоев, конским ржанием и железным лязгом, подхватились и умножились скачущим окрест эхом.
– Ты знал о засаде? – спросил Кирилл.
– Подозревал. Я полагал, раньше объявят себя.
– Как по мне, это место лучше подходит.
– Да получается, что они тоже так подумали. «Неусыпающие» шли крыльями – слева и справа от нас. С передовыми дозорами.
– А твои люди?
– Они не здесь. Нам нельзя убивать – не забыл? Ты, гляжу, пришел в себя.
– Я и до этого там пребывал.
– Как скажешь, княже.
Звуки боя стали умолкать довольно быстро. Дождавшись наступления тишины, брат Иов вопросительно повернул голову.
– Можно, – ответил Кирилл, трогая коня.
Заснеженный пологий бережок был изрыт копытами и истоптан ногами. Под густой стеной молоденьких елочек лежал рядок неподвижных тел. Трое оставшихся (либо оставленных) в живых стояли на коленях со связанными за спиной руками в кольце «неусыпающих». Хотко, явно бывший тут за десятника, отделился от остальных и помахал Кириллу. Подойдя ближе, обратился вполголоса:
– Княже, Димитрий просил, чтобы ты каждому из них в лицо заглянул – и мертвым, и живым.
– Зачем?
– Не ведаю, княже. Просто его слова передаю.
Кирилл дернул плечом, полез с коня. Обошел семерых, лежавших в полосе елочной тени, останавливая взор на каждом. Потом направился к коленопреклоненной тройке. При его приближении крайний коротыш с залитым кровью правым глазом вскинулся и зачастил:
– Слышь, княже! Важное что хочу тебе сказать. Тебе важное скажу, а мне за то, может, поблажка какая-нибудь выйдет.
Двое других продолжали понуро глядеть на свои колени.
Кирилл остановился перед говорившим:
– Слушаю.
– Ты бы наклонился ко мне, княже, – это только для твоих ушей назначено. Пониже наклонись, коль не горд.
Кирилл покачал головой:
– Ты надеешься вцепиться мне в горло зубами да вырвать его. И сказать тебе нечего. Но как воин ты хорош.
– А ты смышлен, княже! – оскалился коротыш.
– Я знаю, – ответил Кирилл и обратился к двум другим:
– Головы поднимите.
Заглянул в лица и вернулся к Иову, который, спешившись, внимательно слушал Хотко. Шлепнул по щеке своего гнедого, вдруг пожелавшего шумно выдохнуть ему прямо в ухо, спросил десятника:
– Нам дальше – как?
– Так то уже, как вам игумен Варнава наказал, – слегка удивился Хотко. – А мы прощаться будем. Да хранят вас Обереги со Христом.
– Спасибо за помощь, содруги! – отозвался Кирилл уже из седла и несильно пристукнул сапожками по конским бокам.
Ближе к сумеркам показалось село. Как только лес поредел и остался за спиной, оно явилось сразу, лежащее в синеве низины посреди полей, густо утыканное приветливыми светлыми столбиками печных дымков.
– Будет мороз, – отметил Иов.
– Ага, – согласился Кирилл. – Я тоже очень наблюдателен и сметлив. На ночь где остановимся?