***
У начала лестницы и на верхней площадке стояло по паре послушников брата Иова. В полусумраке неожиданных поворотов поджидали «неусыпающие», а у приотворенных окошек в торцах коридоров – сгорбившиеся над пищалями стрельцы в синих кафтанах. Димитрий подвел его к одной из дверей, обозначенной с обеих сторон рослыми молчаливыми дубравцами, легонько подтолкнул в спину и заковылял обратно.
Увидев Кирилла, Видана вскочила, уронив наброшенную на себя огромную лисью шубу и с шумом повалив столец. Вместе с нею поднялся сидевший рядом Ратибор:
– Здравия и долголетия, княже!
Не дожидаясь ответного приветствия, ухватил за плечи, крепко встряхнул и со словами: «Молодец! Честь тебе! А я, пожалуй, дозоры проверю. Побудьте пока без меня…» расторопно захлопнул за собой дверь. Приглушенный голос его, отдав какие-то короткие распоряжения, умолк.
Видана сорвалась с места, подпрыгнула, судорожно ухватившись за Кирилллову шею и повиснув на ней со сдавленным всхлипом; задышала щекотно, горячо и влажно в отворот рубахи на груди. Пошатнувшись от внезапно хлынувшего в спину и ноги прилива сладкой слабости, Кирилл свел ладони за ее спиной, осторожно прижал к себе. Видана запищала – тихонько и протяжно.
– Ох, прости! – с раскаянием сказал он, немедленно ослабив хватку.
В ответ ее руки лишь крепче сдавили шею.
– Нет-нет-нет! – зашептала она прямо в ухо, огорченно и сердито. – Наоборот – еще сильнее! Еще, еще, еще…
– Видана, я же так тебе все ребрышки переломаю!
– Ну и переломай…
– А ты меня удавишь – мне уже дышать нечем.
– А ты и не дыши…
***
Димитрий отсутствовал довольно долго – видимо, на обратном пути решил заглянуть по-хозяйски в кое-какие места. Войдя, угрюмо и молчаливо направился к своему полюбившемуся сломанному креслу.
– В твоих глазах боль и тоска, – проговорил Белый Ворон ему в спину.
– На душе тяжко, Вороне. Ох и тяжко. Старший внук мой почти ровесник князя нашего. Мне его иногда хочется к груди прижать да в макушку поцеловать – знаешь, как дивно у них, у внуков, головушки-то пахнут! – а вместо этого… Зря я тебя послушался.
– То, Димитрие, твое сердце говорит, а не разум. Сейчас подобным речам внимать – ко всеобщей беде приведет. И князь Ягдар от ложной жалости ущерб претерпит. Ты просто устал.
– А ты – нет?
– Белым Отцам силу Древние дают. Вот отступятся от меня – тогда и я упаду. А на ночь выпей немного горячего вина с медом да пряностями, нынче уже можно.
– Ты же знаешь, Вороне, что я хмельного ни в каком виде в рот не беру. Хочешь сказать, что в ближайшее время все спокойно будет?
– Принятое из моих рук – лекарством станет, обета не нарушишь. А спокойствия пока не жди, просто он-то уже здесь, и теперь не всё зависит только от твоих задумок и стратегем.
Димитрий завозился в кресле и заворчал, опять забыв про отсутствующие подлокотники и оцарапавшись:
– Да знаю, что ты прав, знаю. Это я так – для души.
Где-то в недрах Бобыниных палат будто ударил гром. Димитрия чувствительно тряхнуло, а скрыня под его ногами отозвалась глухим нутряным звяканьем. Он встрепенулся, но успел заметить мимолетную улыбку на лице Белого Ворона. Тут же успокоился и хмыкнул догадливо:
– Детишки шалят?
– Детишки. Им позволительно. А тебе, Димитрие, через какое-то время придется во внутренний двор сошествовать – что-то еще случиться должно.
***
Когда Кирилл наклонился, собираясь наконец-то опустить ее на пол, Видана быстро поджала ноги и строптиво засопела.
– У меня уже шею свело! – пожаловался он.
– Ничего, потерпишь!
– А если я так и останусь кривошеим?
– Мне же лучше будет – другие на тебя заглядываться не станут!
– Я уже сесть хочу.
– А я не хочу!
– Ну хорошо, хорошо. Тогда давай попробуем вот так…
Перехватив ее половчее на одну руку, другою Кирилл поднял с пола шубу, кое-как набросил на себя; ногой поправил поваленный столец. Уселся сам, опустив Видану на колени и обернув меховыми полами обоих. Она подтянула ноги, свернулась клубочком. Ее руки оставили шею, но взамен тут же обвились поперек груди.
– Угадал? – спросил он, склонив голову.
В щели между меховыми створками появился прищуренный от удовольствия глаз:
– Еще и как! Ты на меня не сердишься, Ягдар?
– За что? А, ну да. Нет, конечно. Знаешь, мне кажется, что никогда не смогу сделать этого всерьез.
– Потому что ты у меня сильный, благородный, великодушный и умный.
– Экий я, однако! Нет, это потому что… Послушай, у меня такое чувство, будто я и в самом деле спас тебя, – Кирилл хмыкнул. – Забавно, да?
Высунувшись наружу, Видана ответила сердито: