– Давай уж лучше ты, – поспешно и так же тихо ответила Видана.
Пока они возвращались, постав успел торопливо отодвинуться к стене, со стыдливостью прикрывая голое нутро разбитыми дверцами да втягивая под себя позвякивающую груду былой посуды. Столец присоединился к своему собрату у кровати, а шуба попыталась опуститься на плечи Виданы, которая в ответ на это строптиво мотнула головой. Шуба покорно упорхнула прочь и, отыскав на стене гвоздь, успокоенно повисла на нем.
– Один из пленников сбежал, – сказал Ратибор, не обращая ни малейшего внимания на всю эту суетливую активность вещей. – Заставил отпереть замок, потом обездвижил стражу «неусыпающих». Затем троих людей брата Иова и четверых стрельцов. Взял коня. Надворному дозору и всем прочим снаружи отвел глаза, надо полагать. Сейчас от нас – уже стрел за двадцать, самое меньшее. Сможешь вернуть?
Кирилл изменился в лице:
– Куда поскакал? В какую сторону?
– Как показать – со двора или из окна довольно будет?
– Нет. Просто рукою, начальное направление.
Ратибор немедленно направил палец куда-то поверх его левого плеча.
– Видана, помогай, – глухо попросил Кирилл, поворачиваясь. Наощупь нашарил ее ладошку, сплел и сжал пальцы. Их плечи сблизились, замерли. Ратибор отвел в сторону лицо. В наступившей тишине стало слышно, как посудные осколки, наспех затолканные под постав, осторожно обустраиваются там поудобнее.
– Чего-то во мне сейчас не хватает. Совсем не вижу. Видана, а ты?
– И я не вижу.
Ратибор помрачнел, опустил голову. Кулак его мягко, но досадливо ткнулся в дверной косяк:
– И следопытов с охотниками посылать без толку: либо обратно завернет, либо еще как-нибудь заморочит. Ладно…
Кирилл рыкнул, выпустив ладонь Виданы, резко обернулся:
– Ударь меня! Да посильнее – ну же! Видана, а ты сейчас не мешай, пожалуйста.
Кулак Ратибора отделился от косяка, завис в нерешительности. Потом, резко укрепившись, впечатался в грудь Кирилла. Он отшатнулся, сделав пару шажков назад. Видана неуклюже попыталась заслонить его собою. Сказал сипло и зло:
– Я просил – посильнее. Видана, уйди с дороги. Да помогите же вы мне оба! Ну!
Второй удар отбросил его, опрокинул навзничь. Он звучно грохнулся затылком об пол, кувыркнулся назад, по пути зацепив ногами и повалив оба стольца. Видана заголосила и забилась в отцовских руках. Перебравшись на четвереньки, Кирилл прохрипел:
– Ратибор, выставь ее за дверь, что ли... Хорошо, оставайся, только замолчи. Молчать, я сказал!
Продышался, опустив голову. Натужно откашлялся, поднялся на ноги и с мертвыми глазами побрел к двери прямо сквозь Ратибора с Виданою в охапку – тот немедленно уступил дорогу. Поворачивая к лестнице, проговорил через плечо:
– Нашел. Веду, он уже возвращается. Готовьте встречу.
Выскочив из-за его спины, Ратибор беззвучно понесся вперед.
– Видана, руку. И в лицо мне не смотри… Пожалуйста…
Ее ладошка вернулась в ладонь Кирилла, а пальцы опять сплелись.
При выходе во внутренний двор кто-то заботливый успел накинуть сзади на Виданины плечи все ту же лисью шубу. Внизу нетерпеливо пофыркивали, перетаптывались кони синих стрельцов и охотников «неусыпающих», среди которых уже находился и сам Ратибор. Он поднял руку, обращая на себя взгляд, спросил:
– Откуда ждать?
Движением головы Кирилл молча указал на левое крыло палат. В ответ раздался дружный конский топот, вскоре затихший за углом.
Видана почувствовала, как тепло его ладони постепенно превращается в тяжелый жар, от которого стало сводить запястье, а затем локоть. Пальцами свободной руки она коснулась кованого цветка в железном плетении ограды. Ей сразу полегчало, жар ощутимо спал, а плечи Кирилла обмякли.
Сзади послышались размеренные шаркающие шаги, наружу выбрался Димитрий. Прохаживался взад-вперед в стороне, с угрюмым недовольством разглядывая отпечатки своих подошв на снегу.
Совсем незаметно подкрались сумерки. Ночной ветер проснулся, закружил по двору завитки поземки. Видана вдруг поняла, что по-иному стала ощущать и снежинки на лице, и сам мороз. Было вовсе не зябко, а как-то непривычно свежо. Но лишь только она подумала об этом, ладонь Кирилла напряглась. Он подался вперед и сказал:
– А вот и они.
В темной массе конных, появившихся из-за левого крыла палат, уже было трудно разглядеть кого-либо.
– Княже, подведи его поближе, – попросил Димитрий.
Один за другим вспыхнули факелы в чьих-то руках.
Охотники и стрельцы обтекли крыльцо кругом, придвинув к самому ограждению всадника в тулупе с чужого плеча, явно позаимствованном у кого-то из надворного дозора. Кирилл со слабым удивлением опознал в наезднике обладателя завитых усов и холеной гишпанской бородки. Тот сидел в седле, выпрямив спину, совершенно спокойно, даже отрешенно, и не мигая смотрел прямо перед собою.