– Но в любом случае, любопытное, – заметил лекарь.
– Да, друг мой. Теперь смотрите: чуть ранее и почти одновременно на интересующий нас яд поступили заказы из Райха и Славены.
Отец Паисий молча вскинул брови.
– Да, друг мой. К вашей печали, это именно так. Разумеется, заявки были сделаны через третьих лиц. Моим людям удалось определить только державную принадлежность, но не имена истинных заказчиков. Далее. Потомок Тедерика и главный претендент на его Священный Трон охраняется на уровне главной державной тайны Райха. Личность потомка, как и ветвь рода, в которой он был найден, установить не удалось. Однако, иногда мои люди совершают невозможное. Вот…
Аккуратно вынув из укладки, благородный Маркус положил на столик небольшой овальный медальон в серебряной оправе.
Отец Паисий склонился над ним и прошептал:
– Невероятно…
***
В изголовье молчаливо сидел Белый Ворон, его невесомая ладонь лежала на лбу Кирилла. Только сама постель пребывала не в маленькой светелке холодных Бобыниных палат, а у распахнутого в летнюю ночь окошка. За ним по склонам поднимался к высоким скалам лес невозможного в реальности круглого мира, в центре которого в серебряных водах такого же круглого озера покоилась вечная полная луна.
В последнее время Кирилл уже не раз просыпался словно от какого-то толчка. Не внутреннего, а внешнего – причем, ощутимого физически. Нынешним утром это опять повторилось.
Он быстро оделся и выглянул за дверь. От обоих косяков ее на него молчаливо и симметрично обернулись головы стрельцов в синих кафтанах.
– Что случилось? – спросил Кирилл, тут же поправив себя: – Я знаю, что-то точно случилось.
– Не ведаем, княже, – извинительным шепотом ответил один из стражей. – Сам ведь разумеешь: отлучаться нам не можно, а мимо еще никто не пробегал.
Перед спаленкой Виданы он непроизвольно замедлил шаг. Открытый дверной проем заслоняли своими телами двое крепких дубравцев, меж которыми напрасно пыталась протиснуться сама Видана. Голосом, который по ее задумке должен был звучать как спокойный и настойчивый, она безуспешно повторяла: «Пустите, я должна!» За ее спиной из глубины комнаты по-настоящему спокойно звучали короткие ответы Ратибора. Дубравцы хранили молчание и не двигались с места.
Поравнявшись с дверью, Кирилл успел в просвете меж ними поймать взгляд Виданы, неодобрительно мотнул головой и ускорил шаг.
Шум доносился с улицы, со стороны того самого бокового крыльца, над которым вчера в воздухе висел обмочившийся человек. Сегодня на верхней площадке стоял Димитрий – в одном кафтане и с непокрытой головой. А за забором на месте былых участников увлекательной игры «Ты коси, моя коса!» толпились возбужденные горожане.
Еще на подходе Кирилл расслышал крики «Мы город вольный!», «Кто вы такие?», «Колдуны!», «Вон из города!» и тому подобное в разных вариантах.
Димитрий ничем не отозвался на его появление. Он поднял руку, и перекрывая всю эту недружелюбную разноголосицу, прокричал:
– Про колдунов и вольный город больше повторять не надобно! К третьему разу я услышал, к пятому начал разуметь, а к десятому удалось запомнить!
В толпе послышались отдельные смешки.
– Есть ли средь вас либо люди градской власти, либо хоть какие-нибудь старшие?
Поближе к воротам стали пробираться двое человек в летах. Выйдя вперед, представились с непонятным вызовом:
– Староста сего, Трехпрудного посада. Тимофей имя мое.
– Сподручник ихний… тоись, помощник. Колядою кличут… тоись, Федором.
– Я Димитрий. Здесь возглавляю особую дружину Государеву. Вот грамота…
Достав из-за отворота кафтана свиток, он развернул и продемонстрировал на все стороны лист плотной бумаги с навесной печатью.
– Желаете ознакомиться поближе, почтенные старосто Тимофей и помощник его Федор? А для разумных бесед вам бы лучше пожаловать в дом.
– Дак оно того… Грамота нам без надобности, мы люди маленькие. А в дом-то пошто? Оно и тут вполне себе способно, опять же со всеми нашими в опчестве. Стало быть, благодарствуем.