– Мгм. Так народная поддержка лучше ощущается, смелости придает – разумею. Ну, дело хозяйское. Теперь вот что. Вольный город ваш Червен-Городец какого рода вольности имеет: жалованные Государевы или по европейскому Гегенбургскому Праву?
Староста с помощником переглянулись, развели руками:
– Дак оно того…
– Понятно. Тогда спрошу по-другому: город управляется Градской Думой или Магистратом?
– Какой такой Магистрат… Не надобно нам никакого Магистрата. Дума у нас Градская, всё как у людей. С головою нашим и выборными, да.
– Рад за вас. Тогда почему я не вижу здесь никого из думных?
– А оне желают, чтобы вы к ним сами в Градские палаты пожаловали! – развязно выкрикнул чей-то голос.
Другой такой же подхватил:
– Незваным гостям дóлжно бы и честь знать, и место свое!
– Объявитесь те, кто кричали, – попросил Димитрий. – Окажите милость и вежество, добрые люди.
Не дождавшись предложенного, он обратился к старосте с помощником:
– Значит так. Градскому голове и думным передайте побыстрее: здесь Дело Государево. Вижу, сами вы не разумеете полною мерою, что значит сие. Не беда, вам потом растолкуют. Засим мы начинаем ждать, а вы не медлите Бога ради.
Димитрий повернулся, подал знак Кириллу следовать за ним. Сзади под рукою кого-то из внутренней стражи мягко щелкнул засов.
– Зачем выходил, княже? – голос Димитрия прозвучал неожиданно резко.
– Да так… Мало ли что – вдруг понадобился бы.
– Ладно уж, обошлось, – голос его заметно отмяк, рука указала на дверь вчерашней светлицы. – Давай проходи внутрь. Вдруг понадобишься.
Из-за угла быстро появился мастер Георгий:
– Слава Богу, пока всё уладилось, Димитрие. Но зря вы меня не послушали: лучше бы, как вчера, – стрельцов в окна да пищали наизготовку.
– Вчера было одно, сегодня совсем другое. Молод ты еще, брат, посему затверди на будущее: нельзя представителям власти ни грозить народу оружием, ни тем паче, стрелять в него. Не приведи Господь тебе видеть того, что довелось мне. А уж принимать участие…
Мастер Георгий кивнул, заметно оставаясь при своем мнении. Димитрий опустился в излюбленное кресло с оторванными подлокотниками, завершил мысль:
– До последнего, елико возможно, с людьми надлежит обходиться словами, увещеваниями, адмонициями, уговорами и прочим подобным добром.
Кирилл вспомнил свой сон, поэтому спросил машинально:
– А где Белый Ворон?
Вслед за этим из памяти немедленно всплыло, как за подобный вопрос на него не так давно набросился отец архимандрит, принявшись язвительно попрекать «скороспелым княжеским достоинством». Он не успел смутиться, потому что Димитрий ответил сразу, просто и мирно:
– В очередной раз сообщает отцу Варнаве последние новости. Через отца Власия, разумеется. Полагаю, он уже обо всем проведал и сейчас направляется к нам. Мастер Георгий! Когда гости прибудут, встретишь их да сопроводишь со всем почтением. И вот что: приметил я мельком в какой-то из комнат над нами еще одно кресло, получше этого моего. Распорядись, пусть сыщут да сюда доставят. Для тебя, Белый Отче! – обратился он к Ворону, который уже успел и войти, и тихонько пристроиться на одной из лавок у стен. – Я понимаю разумом и принимаю всем сердцем твои привычки, но нынче ты у нас представляешь власть духовную.
– Нимало не возражаю, Димитрие.
– Княже Кирилле! Ты чинно да благопристойно расположишься вон в том углу и будешь молчать всё время беседы. Что бы ни случилось. Заговоришь лишь тогда, когда лично обращусь к тебе. Знаю заранее, что сейчас за таковые речи мои обиды на меня не возымеешь – верно?
– Напротив, Димитрие, – очень серьезно ответил Кирилл. – Мое вам уважение. Восхищаюсь вашим мастерством вести подобные дела.
– Честь тебе, княже.
Тем временем мастер Георгий неслышно внес и поместил рядом с креслом Димитрия другое – схожее видом, но лучшей сохранности. После чего изобразил пальцами какой-то знак и покинул светелку. Димитрий же придвинул поближе к себе поставец, на который выложил из скрыни в углу несколько листков бумаги.
Ворон занял назначенное ему место и все погрузились в молчание ожидания. Каковое, впрочем, не оказалось продолжительным.
– Милости просим – входите, достойнейшие! – послышался за дверью голос мастера Георгия.
В светелку один за другим начали вступать люди в тяжелых длинных шубах, наклоняя головы и представляясь поочередно:
– Вольного града Червен-Городца Градский голова Гавриил!
– Вольного града Червен-Городца Градского головы десной запястник Андрей!
– Вольного града Червен-Городца Градского головы шуий запястник Исидор!