Еще раз с нежностью погладив по щеке своего гнедого, Кирилл вскочил в седло. Устроившись в нем поудобнее, как-то по-особому вздохнул и сказал с предвкушением:
– Иов! Я тебе сейчас расскажу такое, что ты просто не поверишь!
– Почему ты так думаешь, княже? – отозвался инок. – Поверю. И даже, как говариваешь сам, запросто. В путь?
– В путь.
– Если опять не случится каких-нибудь встреч, ночевать будем уже в обители. Можешь начинать свой рассказ, княже.
Глава II
Голубое пятнышко отделилось от опушки дубравы и понеслось навстречу ему с радостным пронзительным верещанием.
– Видана-а-а! – точно так же во весь голос заорал ответно Кирилл, срываясь с шага на бег.
Далекая фигурка споткнулась. Порывисто раскинула руки, на мгновенье будто вспорхнула над землею – и запылила по тропинке на животе, смешно и жалко задрав кверху маленькие босые ступни. Неуклюже перебралась на корточки, протягивая к нему ссаженные ладошки, заголосила совсем по-детски:
– Ягда-а-ар! Я упала-а-а!
Кирилл выругался от бессилия, рывком прибавил в скорости.
– Ой-ой-ой! Бедненький ты мой сарафанчик… Дырища-то какая! У-у-у…
Добежав, он подхватил ее под руки с разбегу, поставил на ноги. Стараясь не допустить даже следа улыбки на озабоченном лице, принялся тщательно отряхивать.
– Еще и коленку прямо до крови расцарапала. Вот… – добавила она плаксиво, приподнимая подол.
– Дай-ка посмотрю.
Видана спохватилась, одернула сарафан. Сердито шлепнула его по руке:
– Эй! А это еще зачем? Экий ты у меня, оказывается, до коленок девичьих лакомый!
– Я? Да вовсе и не лаком я к вашим коленкам! С чего это ты взяла? Нужны они мне, как же… Э… Ну, твои-то, вестимо дело, не в счет.
– Гляди-ка! А когда ж к моим-то во вкус войти успел?
Кирилл засмеялся, замахал руками и стал выискивать среди увядающего лугового разнотравья подорожник:
– Во! Нашел-таки – зеленый еще. Приладь уж сама, где там надобно.
Видана повернулась к нему спиной. Завозилась, раз за разом шипя да ойкая.
– Знаешь, мне бы тоже хотелось чувствовать твою боль, – вырвалось у него.
Она отбросила измятый листок, сказала неожиданно твердо:
– А вот на это ни за что бы не согласилась. Ни за что. Ягдар, а я скучала. Даже и не думала, что без тебя может быть настолько плохо.
– И мне без тебя, Видана.
– Тебе не так. Мне хуже. И чем дальше, тем больше.
– Отчего?
– Да оттого. Ягдар, а ты покажешь, что за это время случилось с тобою? Или боишься?
Кирилл старательно замотал головой. Спросив глазами позволения, осторожно положил ее ладошку на свою. Погладил кончиками пальцев и спросил серьезно:
– Ну сама рассуди: как же я тогда буду беречь тебя?
– А я должна всё знать, я хочу. Давай показывай.
Видана ухватилась за отвороты его дорожной куртки. Приподнявшись на цыпочках, требовательно потянулась кверху. Кирилл склонился над нею, всмотрелся в закрытые глаза, такие близкие-близкие. Неожиданно оплеснуло стыдом, как будто он позволил себе нечто недолжное. Встряхнул головой, отгоняя внезапную и непонятную слабость. Не удержавшись, ненужно поправил светлую прядку волос, упавшую на ее лоб, и коснулся его своим:
«Вот если бы сейчас всё опять остановилось. Для меня. И надолго…»
Но на этот раз время осталось равнодушным к чьим-либо желаниям, поскольку явно обладало собственной волей. Довольно каверзной к тому же.
Видана отстранилась, тихонько сказала:
– Мне больно, Ягдар.
Он захлопал глазами, пытаясь понять, о чем речь.
– Больно, – повторила она терпеливо.
Оказывается, его пальцы сжимали ее плечи. Причем очень сильно. С запозданием осознав происходящее, Кирилл оторопело отдернул руки:
– О Господи, да как же это я… Прости, прости, прости!
Маленькая ладошка быстро легла на его губы:
– Нет, нет, нет! Не говори этих слов – ведь я же всё видела. А еще лучше вообще ничего не говори. Бедный ты мой. Бедный, бедный, бедный…
– Отчего же бедный? Да я богаче всех – у меня есть ты, Видана. Не плачь, дубравушка моя.
– А я и не плачу. Это просто слезы сами собою бегут. По-настоящему-то плачут вовсе не так – разве не знаешь?
– Знаю.
– Ягдар, а кто он?
– Кто, Видана?
– Ну тот, который в грозу был за дверью. Другой ты.
***
– Где сейчас находится князь Кирилл? – спросил отец Варнава.
– Полагаю, уже успел встретиться с Виданою, отец игумен, – ответил брат Иов. – Сорвался с постели ни свет ни заря. Из дубравы успели передать, что берут дозор за ними на себя.
– Понятно. Не проговорился бы он ей невзначай…
– Опять повторю вчерашние слова Ворона, – угрюмо подал голос отец Власий. – И почти дословно: «В первую же ночь в обители все воспоминания князя Ягдара из рода Вука о Диевой Котловине на время уйдут. Уйдут глубоко. Изредка появляясь в снах и видениях, будут казаться фантазией разума. В памяти останется только их с братом Иовом непрерывное путешествие. Даже Видана не сможет ничего увидеть. Не будет беспокоить его и вопрос по поводу переданного образца яда. А в самом конце я всё верну». Теперь добавлю от себя: не понимаю, зачем вообще нужно было…