– Сейчас я должен заняться тобою, князь Ягдар из рода Вука, – подал голос Ворон.
– Ага. Мне опять ложиться на вон ту лавку и закрывать глаза?
– Да. К твоей душе опять подступил сумрак, тебе следует удалиться от него. Скажи, куда бы ты хотел отправиться на сей раз?
– Мне теперь часто снится летний мир, который весь умещается в огромной каменной чаше. Можно туда?
– Нужно, князь Ягдар из рода Вука. Начинай готовиться.
Кирилл исполнил просимое с искренней послушностью.
– Он уже спит? – спросил через некоторое время Димитрий.
– Это не совсем сон.
В комнату осторожно заглянул Ратибор:
– Белый Отче, я слышал, вы призывали меня вместе с дочерью?
– А я первая услышала! – похвасталась Видана, высовываясь из-под его руки.
– Вот как… – сказал Ворон.
– Если понадоблюсь, в следующий раз можете сразу звать меня. Я уже давно умею слышать такой зов.
– Вот как… – опять сказал Ворон. – Добро. Хочу, чтобы ты сейчас сопровождала князя Ягдара в небольшой прогулке по некоему доброму миру. Садись рядышком в изголовье и возьми его за руку. Откинься к стене, так будет удобнее.
– Вороне, может, я пока удалюсь? – спросил Ратибор. – Посты проверю, спящих.
– Не стóит: для князя и дочери твоей время течет по-иному. Ожидание будет недолгим, после отправитесь все вместе.
На лицах Кирилла и Виданы появились улыбки.
– Им просто хорошо, – сообщил Ворон. – И самим неприметно, что становятся сильнее. Уже скоро.
Глаза они открыли одновременно. Кирилл всё так же продолжал улыбаться, а вот лицо Виданы сразу стало печальным.
– Вороне! – сказала она с интонациями маленькой девочки. – Я желаю вернуться туда! И почему так хорошо бывает только во сне?
– Сны, девонька, иногда становятся явью. Надо только очень захотеть этого.
– Я захочу, – сказала Видана с неожиданной серьезностью. – Я знаю, что смогу захотеть настолько сильно, как никто и никогда.
– Да будет так, – очень просто ответил Ворон. – Ну а теперь можешь приступать к пробуждению своих усыпленных. И запомните, дети мои: старайтесь как можно чаще держаться за руки. Причем, не только нынче.
На выходе во внутренний двор Ратибор остановился и сам, и жестом придержал Кирилла с Виданой. Следовавший за ними мастер Георгий тоже остановился.
– Несколько вопросов, дочушка, – проговорил Ратибор так, будто обращался не к родной дочери, а к соратнику. – Какая поддержка может понадобиться: наши охотники со следопытами? Стрельцы? Послушники брата Иова?
– А никто из них нам не надобен, – совершенно безмятежно ответила она.
– Верю, тебе виднее. В подвале – несколько зарешеченных клетей, кроме них имеются отдельные кладовые. В каждой – от двух до пяти человек. Каким представляешь порядок своих действий: станешь пробуждать поодиночке, каморками или сразу всех?
– Вот смотри, отец… – раздумчиво начала Видана, сразу перебив себя: – Ой, не так – ты же не видишь. Тогда просто слушай… У Ягдара вокруг головы – синий свет. Он далеко не идет, он короткий – вот такой…
Видана развела указательный и большой пальцы.
– Ты меня разумеешь, отец?
Ратибор молча и быстро кивнул.
– Хорошо. У меня он такоже есть – я в зеркале видела. Иногда бывает ярче свет Ядара, а иногда – мой. Ты тоже светишься, но только время от времени. То зеленоватым, то голубоватым. Самый сильный свет – у Ворона. Он золотого цвета и вот тако-о-ой… – она широко повела руками вокруг своей головы. – Разумеешь, отец?
Ратибор опять кивнул.
– Всё это я помаленьку стала примечать еще вчера, а теперь вижу ясно и у всех одаренных. И еще: спит ли человек, бодрствует ли – он светится все равно. И так же должен светиться тот, кого мы ищем. Ну, не так как Ворон или я, или Ягдар. Не знаю, какой цвет будет у него: может…
– Понял, дочушка, – перебил ее Ратибор. Впрочем, очень мягко и с отцовской улыбкой. – В самом деле понял, можешь не продолжать. Если это пока всё, тогда идемте.
При их приближении из открытых дверей поварни выступил дубравский десятник Хотко, доложил:
– Двое наших внизу, прочие здесь вместе со стрельцами.
– Пребывайте в готовности.
Подвальная арка находилась рядом со входом в поварню. Хотко распахнул широкие створки, а Ратибор попросил:
– У порога подошвы от снега хорошенько обейте и спускайтесь с бережением. Мы за вами.
Лестница оказалась достаточно широкой для того, чтобы Кирилл с Виданой смогли сойти по ней, по-прежнему держась за руки. Перед ними, пятясь, отступал дубравец со светочем в руке.
Внизу было достаточно просторно и различимо – по стенам горели многочисленные масляные светильники. По левую руку тянулась аркада зарешеченных проемов, по правую – ряд соответственно расположенных дверей.