– Да… Ответные действия все тех же князя Ягдара и девицы Виданы вызвали мое искреннее восхищение. И говоря по правде, зависть. Но я удовлетворен.
– Значит так, уважаемый Сновид. Первое: насколько мне известно, Горница Великих Князей может принимать – это самое меньшее! – только представителей державного уровня. Более чем сомнительные предложения от «неких людей», которые легко могут быть преданы огласке и опозорить Великую Тарконию пред лицом прочих держав – кто поверит в такое? Подобным занимаются исключительно соответствующие тайные структуры, но никак не высшая власть.
– Посмотреть на это под таким углом мне не приходило в голову, уважаемый Димитрие.
– Напрасно. Второе: похищение князя Ягдара или похищение Виданы, или отравление их, или кого попало, отсутствие внятных целей и планов, принятие решений на ходу – это вообще какой-то сумбур, бессмыслица и бестолковщина. Никогда не слышал, что действия особых служб державных могут быть настолько непродуманными и, простите, просто глупыми. Если, конечно, они не задуманы выглядеть таковыми.
– Но клянусь, я говорю правду, уважаемый Димитрие! Пригласите юного князя Ягдара, пусть он заглянет в мой разум – и вы убедитесь в этом.
Димитрий откинулся на спинку кресла и устало потер лицо руками:
– Даже князь Кирилл может сообщить мне лишь о той правде, какую и в каком виде позволили узнать вам. А это я разумею и без него. Вы много не договариваете и лукавите. Но это не ваши недоговорки и не ваше лукавство. Теперь слушайте внимательно, уважаемый Сновид. На моей памяти не было такого, чтобы княжества Тарконии, а тем паче, Горница Великих Князей проявляли столь ясно выраженный интерес к новым взаимоотношениям со Славеной. Сейчас я его отмечаю, хоть и скрыт он по какой-то причине под огромной кучей несуразностей всякого рода. Разумеется, о своих соображениях я сообщу наверх.
Димитрий с известным значением поднял глаза к потолку. Покинув кресло, направился к скрыне в углу. Достал оттуда дорожный ларчик с письменными принадлежностями и громко позвал:
– Ратиборе!
Когда тот появился в дверях, попросил:
– Яви милость, отведи нашего гостя в какую-либо из уединенных комнат. Пусть он там неспешно и подробно изложит на бумаге всё, рассказанное мне здесь.
Между тем за спиною Ратибора возник молчаливый мастер Георгий.
– Для моей дружины по причине ее весьма узкого назначения, уважаемый Сновид, вы интереса более не представляете. Но для тех Государевых людей, которые вскоре пожалуют сюда, вы будете очень любопытны. Лично мне – такоже. Посему с большим вниманием стану наблюдать за дальнейшим развитием и окончанием сей странной истории. Засим с вами я прощаюсь. Приступай, Ратиборе..
Мастер Георгий посторонился, пропуская выходящих, известил:
– Димитрие, во внутренний двор только что прибыли первые из людей мастера Зенона.
– Старших приглашай ко мне. После распорядись, чтобы наши начинали собираться в путь. Заутра наконец-то выступаем, слава Богу. Мне Червен-Городец, признаюсь, уже изрядно набил оскомину.
Глава XIV
Двое синих стрельцов у двери в спальню молчаливо и выжидательно уставились на Кирилла.
– Мне надобно, – заявил он, не пускаясь в дальнейшие объяснения. – Я знаю, что Димитрий еще не спит.
Стражи всё так же молчаливо склонили головы. Один из них, предварительно постучав, открыл дверь.
Временный глава особой Государевой дружины действительно еще не спал. На поставце в изголовье горела свеча, а сам он, лежа в постели, смотрел на Кирилла поверх очков и раскрытой на груди книги.
– Простите, что так поздно, Димитрие. У меня к вам, как к главе нашему, небольшой разговор да столь же небольшая просьба. Но и то, и другое очень важно для меня.
Книга была аккуратно заложена снятыми очками и помещена на поставец рядом со свечою.
– Мгм. Бери вон тот столец, княже, придвигай ближе, присаживайся. А я слушаю.
– Ага. Еще по дороге сюда в гостевой горнице постоялого двора близ Марфиного Удела разговорился я с неким иконописцем по имени…
– По имени Артемий. Мастер Артемий из Заторопья. История эта вкупе с ее печальным завершением мне уже известны в подробностях от брата Иова.
– А, ну да. Так даже лучше. Димитрие, я знаю, что все мы прибудем в Марфин Удел еще засветло. Но хочу просить вашего дозволения выехать мне с братом Иовом хоть на часок-другой пораньше, чтобы успеть…
– Чтобы успеть найти убийцу иконописца, разобраться с отцом Александром по прозвищу Гомзяк да и вообще восстановить справедливость – верно?