– Это плохо?
– Это ты сказал. Я же хочу отметить вот что: за последние месяцы и даже седмицы изменения в тебе произошли значительные, взрослеешь просто на глазах, княже. Не знаю, видишь ли ты это или нет. Но рано или поздно приходит время…
Кирилл опустил голову:
– Я так и думал, что вы мне откажете.
– Просто дослушай. Продолжу. Но рано или поздно приходит время проверить всё сие на деле. Когда наконец-то можно будет самостоятельно, без оглядки на кого-либо принимать решения, действовать, даже выносить приговоры. Которые непременно должны – заметь! – уменьшить количество зла, увеличить количество добра в этом мире и за которые потом никогда не укорит совесть. Разумеешь, к чему веду? Я видел, что неплохо держишь ты в узде свои дары. Во всяком случае, не допускаешь ни смертей, ни увечий, ни пролития крови. Уже немало. Посему в свете вышесказанного получаешь мое дозволение, княже. Приступай и еще раз покажи, кто ты. Докажи. Вот так оно вкратце. Брата Иова известишь от моего имени. Выспаться успеешь?
– Да, Димитрие. И… и спасибо. Правду сказать, не ожидал, хотя сильно…
– Всё на этом, княже. С Богом. Хочу еще немного почитать перед сном.
***
Еще на подъезде к бортничему хуторку Кирилл разглядел веселенький столбик печного дымка над той же избушкой. Конечно, глупо было бы надеяться на повторную встречу с обходительным господином Уркхартом из Нэрна, но мысль об этом все-таки мелькнула. Должно быть, просто наконец вернулись хозяева.
В открывшейся двери появился синий стрелец, всмотрелся из-под руки и отдал поклон. Кирилл с братом Иовом ответно поклонились из седел. Предусмотрительность многоопытного Димитрия вызывала уважение.
– Княже, – подал голос инок. – Твои сегодняшние возможности я отчасти представляю, но желательно знать в точности, к чему мне готовиться. Посему позволь полюбопытствовать: как ты нынче собираешься вести поиск?
Кирилл ухмыльнулся:
– Да очень просто: как следовая собака. Знаешь ведь, она по запаху может отыскать что человека, что любую вещь. А золото как ничто другое способно впитывать запахи и дух алчности, предательства, пролитой крови и прочего такого. Это чувствуют все люди. Они знают о прóклятых кладах, они с опаской относятся к случайно найденным драгоценностям и всегда поинтересуются происхождением всякого рода пожертвований.
– Да, это чистая правда, княже.
– Так вот, обычные люди всего лишь что-то смутно чувствуют, а мне доподлинно известно, как будет пахнуть мое золото. Когда подъедем ближе, услышу и его голос. Вот и всё. Как видишь, не столь уж велико мое отличие от обыкновенной следовой собаки.
– Пожалуй.
На околице Кирилл остановил своего гнедого, прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул полной грудью утреннего морозного воздуху.
– Уже почуял, княже? – спросил брат Иов.
– Нет. Просто я очень люблю дух человечьего жилья – всю эту смесь дымков, запахов готовящейся еды, домашней живности и прочего, прочего, прочего. А вместе с ними все эти звуки жизни… До чего же хорошо!
– Ты изменился.
– Да? Ну, не мне судить о себе. Нам – на другой конец Марфиного Удела.
Проезжая мимо храма, Кирилл повернул голову, окинул взглядом пустой церковный двор. Мельком увидел краешек странноприимной избы за углом (успев осознать, что обитатели ее уже выехали), на высокой паперти – настоятеля в обществе нескольких старушек. В свою очередь приметив всадников, священник поспешил скрыться в притворе.
– Ничего, ничего, – негромко проговорил Кирилл. – Ты – во вторую очередь, не обижайся…
Вдалеке, в стороне от дороги уже показались знакомые стены постоялого двора. У последних усадеб улицы он остановил коня и покинул седло. Инок последовал за ним.
– Вряд ли ты мне понадобишься, Иов. Попрошу тебя побыть здесь.
Кирилл постучал в добротные ворота посреди такого же добротного дощатого забора. После звуков собачьего лая, визга петель открывшейся двери и неспешного скрипа снега под ногами он услышал столь же неспешное:
– Кто там?
– Князь Ягдар-Кирилл, владетель Гуровский и Белецкий.
– О Господи! Сейчас я, сейчас…
Немедленно залязгал засов и одна из вратниц быстро поползла в сторону.
– Входи, гостюшко дорогой! И коня вводи – сейчас им займутся. Горуша!
– Не надобно, я ненадолго. А конь за воротами побудет под присмотром.
– Э… Как пожелаешь, гостюшко дорогой. В дом пожаловать милости просим, княже…
Горница, в которую они ступили, каждой мелочью свидетельствовала о кичливом хозяине. Судя по его одежде и повадкам – мелком жадноватом торгаше. За одной из дверей послышались детские голоса, затем строгий женский и к гостю вышла хозяйка. Невысокого роста, щуплого телосложения, в отличие от своего медведеподобного супруга. Присоединилась к нему, после чего оба поясно поклонились и выжидательно умолкли.