Отец правил Египтом очень слаженно и быстро уладил все конфликты с ближайшими странами. Наступил золотой век без войн и кровопролития, великий Озахар подарил людям свободную жизнь, но оставил рабскую систему, чтобы и дальше возводить пирамиды. Однако он смягчил условия и обеспечил достойную плату за это, что было ещё одной дикостью для многих советников фараона. Зато жители не знали, будет ли у египетского народа другой такой правитель, мудрый и милостивый. Рэймсс хотел когда-нибудь походить на отца.
При дворе было практически нечего делать: пить вино, заниматься плотскими утехами с наложницами, либо гулять по бесконечным садам, которые спроектировал сам фараон. Там росло множество необычных декоративных деревьев и растений, названий которых Рэймсс не знал. Не знал даже его наставник, который растил сына фараона в то время, когда сам Озахар был занят. Много было проделано работы, чтобы этот сад увидел народ Египта, но прогулки по этому райскому месту быстро наскучили Рэймссу. Его манила пустыня, полная опасностей и приключений.
Ко дворцу Рэймсс пришёл ближе к ночи, когда у главных ворот горело бесчисленное количество факелов. Большую фигуру узнали ещё издалека, поэтому всех, кто был во дворце, оповестили заранее, что приближается будущий фараон. Он прошёл главные ворота с лёгкостью, потому что вся стража знала про его выходки, и никто не смел останавливать его. Обитель фараонов пестрила богатствами. Перед входом во дворец по бокам стояли два громадных, в три человеческих роста, вылитых из золота сфинкса. На их шеях красовались ожерелья, обрамлённые россыпью различных драгоценных камней. Эти ожерелья чем-то напоминали тот браслет, который всегда носил фараон: широкий деревянный браслет, окрашенный в синий и красный. Эти цвета, означающие “истину” и “возрождение”, отделялись тоненькими золотыми полосками, которые добавляли этому браслету толики божественного начала. И правда, ведь фараон был избранником богов! Но главным достоинством браслета был уаджет, расположенный на тыльной стороне. Он представлял собой глаз человека, украшенный традиционным ярким макияжем, под которым располагалась небольшая спираль - дань светлому богу Гору. Зрачок был сделан из лазурита, священного камня. Сам браслет и уаджет, по верованиям египетского народа, означали единство фараона со всем, что его окружало, даровали ему всезримость всевидящего ока, которое всегда находилось при нём. Однако мало кто знал, что этот браслет содержит ещё один символ, потому что он был вырезан на внутренней стороне. Рэймссу лишь раз удалось увидеть его.
Сын фараона покосился на стражников, которые делали вид, что не замечали его. Личные воины фараона носили схенти[4] и овальный передник из золотых нитей, а также пояса с дорогими сапфирами прямо посередине. Именно так можно было понять, что перед тобой стоит царский страж.
Вся семья Рэймсса должна была спать, однако он отчётливо слышал голоса, доходящие из спален. Во дворце повсюду сновала прислуга. Рэймссу казалось, что он попал в муравейник, но каждый в такое время, обычно, видел уже сонные видения. Видимо, не сегодня. Из личных покоев фараона вышел придворный лекарь Фуран, явно чем-то очень сильно раздосадованный. Его лицо одновременно выражало и печаль, и задумчивость, что не могло сулить хорошие вести. Отец явно был болен, Рэймсс сразу же устремился к лекарю. Не дойдя на пять шагов, он спросил:
- Что случилось Фуран? Отец болен?
Лекарь поднял с пола глаза на Рэймсса, и в них можно было прочесть отчаяние. Его бледно пепельное лицо сказало всё за себя. Не давая времени на ответ, Рэймсс вбежал в спальню.
На большой просторной кровати, застеленной постелью из красного шелка, лежал фараон. Горошинки пота покрывали его желтоватое лицо, скатывались на грудь. Дыхание Озахара было свистящим, как ветер в пустыне, и воздух с явно колоссальным трудом попадал в лёгкие. Рядом личная служанка, ополаскивающая белоснежное полотенце в воде, старалась вытирать этот пот, но все было тщетно, ничего не помогало. Рэймсс упал на колени перед ложем фараона и молвил:
- О великий отец, принёсший век золотого процветания в Египет, скажи, чем может служить тебе твой сын?
Отец сделал знак рукой, чтобы все покинули комнату. Спустя мгновение они остались наедине. Его шероховатые губы издавали еле слышные звуки, по которым было сложно определить слова. Рэймсс приблизился ближе к своему отцу, чтобы услышать, что же тот хотел сказать. Видимо слова, которые хотел произнести Озахар, были действительно очень важными, раз он велел всем покинуть свои покои. Тело отца охватила небольшая дрожь, а на его груди и лице выступили новые капельки пота. Рэймсс был в смятении. Если отец умрёт, все тяжести фараона лягут на него самого. Он быстро откинул от себя эти эгоистичные мысли, хоть это и было тяжело. Рэймсс боялся той ответственности, которая подкрадывалась к нему, как дикое животное, однако если это именно то, чего больше всего от него желал отец, он был готов.