Афины, 689 г. до н.э.
Среди холмистой равнины и гор расположился великий город Афины. Настолько была широка его величина, что с востока от храма славноизвестного бога Олимпа Зевса на горе Пенделли, вставало солнце, пробуждая жителей, и, описав полукруг, садилось за горой Эгалео, на которой располагался храм, отдававший дань царю загробного мира Аиду. Здесь чтили, восславляли, жили, творили и убивали во имя богов. С самого детства, каждый горожанин обязан был знать истории, связанные с покровителями мира сего. Даже самые маленькие жители почитали великих богов и любили их. Они боялись гнева великого Зевса, потому что когда тот был не в духе, небо озаряли яркие всполохи - молнии. Они одновременно любили и боялись его подводного брата, Посейдона, дарующего им великие дары из своих глубин. В последнее время боги часто ссорились, посылали беды на своих последователей. Как бы люди не старались умилостивить богов, ненастья всё не прекращались.
Но мало кто знал, что есть определённые люди в Афинах, которые принимали непосредственно прямые указания от великих, что восседали на Олимпе. Многие считали, что лишь Оракулам дано знать волю богов, однако все они ошибались. Хоть провидцы и были одарены богами, однако они лишь передавали волю, в то время как другие - исполняли высшую волю богов. Их было немного, но именно эти служители добились полного расположения и доверия, потому что в их Храме всегда царили мир и божественная гармония.
Подобного этому священному месту не видел никто. Всем казалось, что это чудо не было рукотворным, потому что такое великолепие не могли породить люди. Снаружи храм был похож на многие другие, но стоило путнику войти внутрь, как все тяжести пути забывались. Казалось, сам Гермес приносил утешение, а Пеон, врачеватель самих богов, ухаживал за твоими ранами.
Внутри храма располагалось множество колонн, обрамлённых золотым орнаментом - меандром, обвивающим так же основание статуи бога, расположенной возле неё. По каждой колонне, посвящённой земному божеству, вились лианы, на которых распускались дивные цветы. Ходила молва, что эти цветы и их плоды могут излечить любую болезнь. Каждая стихия приветствовала пришедшего к нему своим воплощением, и лишь статуи божеств царства Аида были подобны руинам, воплощая в себе различные бедствия.
В Пантеоне, именно том храме, посвящённому множеству богов, в следующем зале за алтарями и жертвенниками лежал на четырёх скипетрах небывалой красоты кристалл, некогда посланный олимпийцами как знак вечной дружбы богов и их народа. Этот зал не был настолько примечательным, как первый. Его убранство было более скромное, однако тот, кто заходил в эту часть храма, моментально оглядывался, стараясь увидеть за собой тех богов, которых ощущал здесь. Благодаря лучу солнца с неба, а греки считали, что этот свет ниспадает прямо с Олимпа, ведомый Гелиосом, они получали знания, которые отображались с левой стороны стены алфавитом, с правой же знаками, обозначающими разные действия, которые стоит выполнить. Пантеон располагался ближе к северу города среди многочисленных построек разного типа. Он был настолько затерян среди многообразных домов, что мало кто знал, где он вообще находился, но это было только на руку тем, кто в нём обитал и работал с кристаллом. Жрецы храма понимали, что тайну, которую хранили каменные стены, никто не должен был знать, кроме круга избранных людей. Таких людей было не много. Точнее, так считали все, кто не был посвящён в эту тайну. Даже многие служители храма считали, что самую главную Тайну знали единицы. Как же они ошибались! Множество храмов, не подобных этому, хранило один и тот же секрет.
День близился к концу, но в Пантеоне люди независимого ордена не собирались отходить ко сну. Тревожную весть поведал кристалл: сегодня на левой стороне стены свет отразил имя царя всей Греции, а на правой указал на убийство. Это означало одно: царь должен умереть в ближайшее время, а точнее должен быть убитым, и его смерть была в руках тех, кто несёт святую смерть. Признаться, это указание вызвало большое волнение, потому что убийство правителя было для служителей греховным. Несмотря на то, что именно кристалл сообщал им волю богов, он же и поведал, что царь славной Греции – истинный, угодный им. В его жилах текла кровь бога, вот только какого, оставалось загадкой. Многие жрецы верили, что отцом царя мог быть кто-то из главной тройки[1], но другие верили, что он воплощал в себе златокудрого.