Печальную новость сразу задокументировали, но никто не верил в это. Такого ещё не случалось, да и многие боялись смерти божественного сына. Указания кристалла множество раз перепроверяли, хотели убедиться, правильно ли указывает луч на кристалл. Его даже поворачивали несколько раз по своей оси, но он всё также неумолимо указывал на смерть правителя. Целый день не сходили блики со стен, предвещая роковые события. Среди служителей не раз разгорались споры о том, кто именно должен был исполнить волю богов, но все те кандидатуры, которые предлагались, были сразу же отвергнуты, потому что никто не желал смерти царю и проклятия себе и своим близким, хоть и указания не могли быть нарушены. Заперев двери в храм, служители стали молиться богам, просить их помощи и совета, ведь они не понимали, как могли погубить полубога.
В этот год с Персией были не очень хорошие отношения. Не смотря на все попытки вестников договориться, одна из сторон всегда была недовольна тем, что решало большинство. Вестники обоих стран постоянно переговаривались, заключая разные соглашения о перераспределении земель на востоке, но ни одна сторона не хотела уступать плодородные просторы. Периодически посылались гонцы из Греции в Персию, но половина их не возвращалась. Похоже, полномасштабная война вполне могла предвидеться снова. Жители стран опасались, что вновь потекут реки крови, начнут гореть дома и хижины, всех заберут на войну, и даже некому будет заниматься земледелием, чтобы прокормить семьи. Ведь только буквально одно десятилетие назад установился мир, и греки с персами смогли более-менее вздохнуть спокойно, без опасения, что завтра их уже может не стать в живых.
Царь Персии не отступал и хотел вернуть свои земли, что принадлежали его народу ещё пятьдесят лет назад. Не только греки предъявляли свои права на эту плодородную почву, однако только они смогли достичь своей цели. Часто голову царя Персии Шэхроха[2] посещали завистливые мысли. Ему казалось, что сумей он побороть противника, смог бы сам возглавить обе державы. Не раз он подсылал наёмников, чтобы те наконец-то решили его проблему, но те не возвращались. А если судить по доброму здравию царя Греции, то сами наёмники нашли свою смерть.
Греки так же, как и персы, не хотели уступать завоёванные земли. Ещё бы! Завоёванные кровью и потом земли, зелёная долина на востоке, давала очень богатые урожаи винограда, и только благодаря ней вся Греция забила до отказа погреба ценным напитком – вином.
Всё произошедшее с землями было при правлении отца Шэхроха, и часто, будучи юношей, тот винил отца за то, насколько просто он отдал столь ценные земли своему врагу. Все прекрасно знали отношение Шэхроха к властелину греков, поэтому стража вдвойне опасалась за жизнь своего господина. Однако со временем перс понял, если царь Греции будет убит, это могло быть распознано как вторжение персидского убийцы в обитель, и тогда вновь разгорится вражда между двумя народами ярким пламенем. Этого очень не хотелось Шэхроху. Да, он хотел покорить чужие земли полностью, прибрать к своим рукам, однако он также понимал, что проиграет в войне против Греции. Он боялся не за свой народ, а за свою жизнь. Царя Персии одолела алчность, заставляющая его искать всё более неприметные способы устранения своей преграды. Мысль об ассасинах он отбросил в сторону.
Наследником трона после царя должен был стать единственный сын Афобий[3] двадцати лет от рождения, хотя вопреки своему отцу и его громкому имени, он был мягкой души человек, который предпочитал более дипломатичный способ, нежели поднятый клинок. Все поражались, насколько юнец был похож и не похож на отца. Иногда казалось, что перед людьми стоит помолодевший царь, однако в другую же секунду выражение лица у Афобия менялось, становилось более участливым. Иногда ему хотелось больше походить на отца, однако он не мог представить себя в бою. Не смотря на то, что ему предстояло принять бразды правления, он любил не тактику сражений, а искусство врачевания. Афобию казалось, что это более правое дело, чем погибель. Но вот тех, кто мог принести смерть другим лучше всего, он знал не понаслышке.
Мало кто знал о подлинных служителях Храма и их целях, но это и отличало Афобия от других.
Самое большое отличие от отца было в том, что сам он следовал указаниям кристалла в Пантеоне, а царь не знал ничего об этом храме ничего кроме того, что именно этот Храм хранил в себе мудрость всех богов. И когда весть о неминуемой смерти дошла до Афобия, тот загоревал, предавшись распитию нектара богов из винограда. Он осознавал, что так или иначе отца убьют, но, зная волю богов насчёт этого, он доселе ни разу не усомнился в посланиях с Олимпа, посредством кристалла. “Несущие святую казнь” не оступятся своим принципам, и скорее всего дни правления его отца уже сосчитываются на дни, а может даже на минуты. Зная эту информацию, наследник ни разу не обмолвился отцу о том, что его ждёт в скором времени. Он даже больше стал переживать, что придётся в таком юном возрасте сесть на трон и постараться уладить все конфликты с кровожадной Персией, которая, по донесениям, намеревалась вновь развязать войну.