Афобий сильно горевал перед тем, что должно произойти. Он любил отца больше всех на свете. Его мать, прекрасная царица Ио[4], умерла, когда он был ещё ребёнком пяти лет от роду, поэтому всей мудрости жизни учил его царь. Никогда больше он не видел на губах отца улыбку, после потери Ио он так и не обрёл покой, решив, что проще более не любить. Лишь изредка Афобий мог увидеть мимолётную радость на лице отца. Когда он спрашивал, почему тот не может показать свою любовь к единственному ребёнку, отец отвечал, что глаза Афобия навсегда будут хранить печаль царя. Но несмотря на всё, сын искренне любил отца.
Окончательно опустошив последним большим глотком кувшин с вином, он отшвырнул его в стену, где сразу же появилось кроваво-красное пятно. Афобию показалось, что это был недобрый знак, хоть и понимал, что это был глупый предрассудок. В комнату вошёл его покорный темноволосый, со смуглой кожей, слуга Евстафий[5] и принялся было оттирать от вина стену, но Афобий взмахом руки заставил его остановиться.
- Остановись, не трать время попусту, лучше немедленно позови ко мне Меропа, мои глаза и разум жаждут видеть его сию минуту.
Слуга поспешно удалился, и через десять минут Мероп уже стоял на пороге спальни Афобия. Его мудрое и уравновешенное лицо умиротворяло всех, с кем он хоть раз обмолвился словом. Мероп был придворным мудрецом и философом, а также состоял в ордене, где Афобий занимал не последнее место.
- Проходи, великий мой друг, мне нужны твои советы, - наследник поманил мудреца рукой в комнату. Затем указал, чтобы тот занял место в кресле, которое стояло лицом к лицу на небольшом расстоянии с другим креслом. Мероп уселся, а Афобий сел напротив. Он открыл новый кувшин и принялся так жадно пить напиток, что после последнего глотка, по его белоснежной одежде потекла маленькая струйка вина, напоминавшая кровь. Но сегодня он не обращал на это внимания.
- Я знал, что ты позовёшь меня, - начал Мероп, заговорив лишь после того, как Афобий поставил кувшин на пол возле своего кресла с правой стороны и утёр губы рукавом своей одежды. - Поэтому заблаговременно подготовился, дабы не импровизировать.
Мероп внимательно смотрел на Афобия, который молча смотрел на мудреца. Казалось, ему необходимо было время обдумать всё то, что он знает, и только после этого сможет заговорить, однако у Меропа не было много свободного времени. Не смотря на то, что он всегда служил царскому роду, по законам ордена Афобий был ниже, но Мероп любил его. Поэтому, выдержав небольшую паузу, он мягко сказал:
- Жду твоих вопросов.
- Смерть моего отца неминуема, мы это прекрасно знаем, но как мне пережить это злое событие? Я поклялся служить богам, но они захотели отобрать у меня самого дорого человека, по-моему, это не справедливо. - Глаза охмелевшего Афобия заполонили слёзы, но, крепко стиснув свои зубы, он с болью продолжил: - Всё, что у меня осталось, это отец. У меня не хватает мужества его предупредить, иначе боги могут разгневаться, но и спокойно сидеть, ожидая казни, я не в силах.
Он вопросительно посмотрел на Меропа, который тщательно обдумывал сказанные наследником слова, затем медленно произнёс:
- Дорогой Афобий, пойми, тебе наконец настало время выбора. Всё это ни что иное, как посланное тебе испытание богов, но какой именно будет итог, зависит только от тебя. Каждый наш брат из ордена связан Олимпом. Это то, что называется волей самих богов, и кровная связь не настолько сильна, как мы привыкли думать. Тебе нужно определится, кому ты служишь: отцу и народу великой Греции, ибо твоей семьёй являемся мы, служители Пантеона. Мне кажется, что ответ очевиден. Ты был избран для более высоких целей, нежели занять трон своего отца. Пойми, тебе нужно его отпустить. Его дорога подошла к концу, а твоя совсем недавно началась, в тот момент, когда ты осознал, ради чего живёшь. Сейчас старшее поколение должно уступит место младшему, происходит смена времён, и в Греции настанут более лучшие времена. Заняв трон, ты сотворишь более великие дела, нежели твой отец.